– Да я ничего, да я же.. – пытался объясниться дядь Лёня, но тетю Лену это не останавливало.

– Каким был в молодости, таким и остался! – продолжала кричать она, отчаянно молотя беднягу букетом.

Я присмотрелась и с облегчением поняла, что это не розы, а ирисы. «Они без колючек и мягкие, ими не так больно», – виновато подумала я.

– До чего довел, со свидания из-за тебя сбежала! – истерично выкрикнула теть Лена, но вдруг замолчала и резко прекратила избиение супруга. А потом разревелась, громко всхлипывая. Дядь Лёня с опаской приблизился к ней, аккуратно взял из рук букет и обнял за плечи. И так же, обняв, повел ее в сторону подъезда.

Я вздохнула. Ничего я не выяснила. А потом подумала: ну и черт бы с ним, похоже, сейчас у них все хорошо.

Успокоив себя этой мыслью, я побрела домой. Денек выдался тот еще.

Глава 22

Я вошла в подъезд, и настроение сразу ухудшилось. Воздух был непривычно густым и неприятным, находиться здесь категорически не хотелось. А хотелось, наоборот, выскочить на улицу и бродить всю ночь по городу, любуясь звездами и думая всякие романтические мысли. А еще лучше рвануть в гостиницу к Демьену. Теперь то я уж точно знаю, где он живет, а после того, как он во всеуслышание объявил меня своей невестой, пробраться к нему в номер вообще труда не составит.

Я вздохнула. Ясно, опять бабкин приворот свирепствует. Но мысль, которая пришла следом, была неожиданной. Я подумала, что ничего такого этакого с Демьеном делать вовсе не обязательно, просто находиться рядом, так безопаснее. Вот это уж было странно, но разбираться со всеми этими смутными ощущениями мне совершенно не хотелось. В конце концов я смертельно устала и пока брела от дома счастливой воссоединившейся пары, только о том и мечтала, чтобы добраться до кровати и рухнуть на нее, можно даже не раздеваясь. Так что я решительно рассекла густой воздух и поднялась по лестнице. Никогда она еще не казалась такой длинной. К тому времени, как я остановилась у своей двери, ощущение было, будто меня покинули последние силы. Ну так и черт с ними, с силами. Осталось-то всего ничего – открыть дверь и рухнуть в кровать. А там отрубиться, да так, что из пушки стреляй – не поднимешь.

С этими мыслями я вставила ключ в замочную скважину и.. вслух чертыхнулась. Поворачиваться он никак не хотел. Да что же это за напасть такая! Я крутила ключом и так, и этак, а он ни в какую. Наконец я рявкнула:

– Да открывайся ты, наконец!

И с силой его крутанула. И.. ключ сломался, словно на какое-то время стал совершенно хрупким. Ну вот, кажется, домой я сегодня не попаду и выхода у меня два: или ночевать на улице, или.. Мысль, которая пришла следом, изрядно меня разозлила. Или идти к Демьену. Вот же гад, сам же говорил, что сегодня ошивался у моего дома. Наверное, не просто так ошивался, а заколдовал здесь все к чертям. Сначала в подъезд не хотела входить, а к нему ехать намыливалась. И надо же хитрец какой, приколдовал мне мысли, что ничего такого между нами не случится, просто так безопаснее. А на случай, если это не сработает, еще и дверь заворожил. У, морда кураторская, я ему завтра устрою! Я его самого в жабу превращу.

Не успела я подумать про жабу, как дверь напротив отворилась.

– Сашенька, что случилось? – елейным голосом проговорила баб Вера. – А я тут слышу звуки какие-то, – виновато лепетала она. Думаю, вдруг грабители.

Ага, конечно, – подумала я про себя, – грабители. А ты в одном халатике и даже без утюга в руках выскочила на площадку? Наверное, потому что с детства мечтала познакомиться с какими-нибудь грабителями, а тут такой подвод. Наверняка же сначала в глазок рассмотрела, что это я с дверью колупаюсь, а никакими грабителями тут и не пахнет.

Но вслух я ничего не сказала, все-таки хамить старшим не приучена, даже когда эти старшие – настоящие вероломные шпионы. А за такое не то что хамить, и в жабу превратить не жалко.

Между тем, любопытная старушка уже стояла у моей двери.

– Ох ты несчастье какое! – всплеснула руками она. – А я так и знала, все эти новомодные двери – одна сплошная видимость, а толку с них мало. Это что за ключ такой должен быть, чтобы так легко поломаться.

Я не стала ей объяснять, что ключ был самый что ни на есть железный, до тех пор, пока я на него не разозлилась.