Я юркнула в пиджак, который оказался достаточно большим, чтобы скрыть все стратегически важное. Запахнула его покрепче, окинула себя взглядом и вздохнула. Все-таки пиджак Демьена был недостаточно длинным, а поэтому открывал мои голые ноги ну очень уж высоко. Выглядело, прямо скажем, развратно. Демьен бросил на меня взгляд и вздохнул.

– Кажется, стало еще хуже.

– Вези меня домой, – велела я, – скорее!

И машина сорвалась с места. Он гнал по ночному городу так быстро, как будто мы участвовали в каком-то безумном ралли. С легкостью отрывались от преследователей, и стремились поставить какой-то рекорд, поэтому не сбрасывали скорость. Меня вдавливало в боковое стекло на поворотах или швыряло к водительскому сиденью. Впрочем, поездка была недолгой, в нашем городке особо негде разгоняться для настоящего ралли. Как только мы остановились у дома, я схватилась за дверную ручку.

– Куда? Я тебя провожу, – крикнул Демьен мне вслед.

– Не надо, – серьезно сказала я. – Лучше уезжай от греха подальше. Пока можешь.

Он упрямо помотал головой.

– Если ты в таком виде столкнешься с кем-нибудь в подъезде, то даже и без всяких приворотов.. Пошли.

Он решительно вышел из машины и поволок меня в подъезд. А у меня сердце заходилось, тело предательски дрожало, а перед глазами стояли совершенно неприличные картины на тему того, что интересного можно сделать в подъезде, если из одежды на тебе только пиджак да белье. Ох, вот уж не ожидала от себя такой изобретательности. Я украдкой посмотрела на Демьена и как-то в одно мгновение поняла, что картины, которые рисует его воспаленное воображение, куда более неприличные. И тут меня сорвало. В середине лестничного пролета я схватила его за плечи и рывком прижала к стене. И буквально набросилась, совершенно не контролируя себя, жадно целуя в губы и забрасывая ногу ему на бедро, задыхаясь от страсти и едва сдерживая стоны. Нужно было быть железным, чтобы на это не реагировать. Да ладно, я домогалась его так страстно, что и железяку бы растопила. Но кажется Демьен был изготовлен из какого-то куда более прочного металла. Он рывком оторвал меня от себя и буквально поволок к двери. Вырвал у меня из рук сумочку, быстро достал ключи, открыл дверь, не слишком то деликатно втолкнул меня в дверной проем, зашвырнул мою сумочку с ключами следом и захлопнул дверь. И, кажется, только после этого перевел дух, во всяком случае его вздох облегчения я услышала довольно явственно. Он постоял немного у двери, явно боясь с искушением нажать кнопку звонка и исправить глупость, которую только что сотворил. Но это длилось недолго, и тишину сменили быстрые удаляющиеся шаги.

Ну надо же, кремень-человек. Это какая ж сила воли должна быть или.. От догадки, которая меня осенила, сердце больно кольнуло. А может, ему не нужна такая уж сила воли, может, в своем нормальном, не привороженном состоянии я ему настолько не нравилась, что даже приворот эту ситуацию не очень-то изменил. Это было обидно. Так больно и обидно, что на глазах выступили слезы.

Я наклонилась, чтобы поднять сумочку и ключи, но передумала и села рядом с ними. И разрыдалась, отчаянно и в голос. Как же это больно. Может, меня потому так и накрыло этим приворотом, что куратор мне и раньше нравился. Я вспомнила капельки, которые стекали по его обнаженному торсу и то, как заворожило меня это зрелище еще до всяких приворотов. И разрыдалась еще громче. Гадость эти привороты, никогда их не буду делать, ни за какие деньги. Даже когда стану всамделишной ведьмой, опытной и могущественной. Почему-то подумалось о несчастном дяде Лёне. Вот уж у кого судьба тяжелая. Сначала приворожили, не спросив, потом еще ведьма прокляла, сделала из красавца пузатого дяденьку, а в довершении всего еще и супруга, к которой его магически привязали, бросила и ушла к новому красавцу. Вот уж кому должно быть еще обиднее, чем мне.

Я поднялась с пола. Пусть со своим приворотом я ничего сделать не могу, но хотя бы попытаться помочь несчастному дядь Лёне просто обязана.