– Где мазь? – Креймор полез в мой сундук, я вспомнила, что там может быть сова, и быстро встала перед ним, не пропуская.

– Я сама, уходи.

– Я прослежу, чтобы ты помазала рану и легла отдыхать. Сегодня я сам наполню накопитель.

– Нет!

– Амарин, – я удивленно приподняла брови, даже имя мое вспомнил, без цветочков, – твои провалы в бессознательное состояние очень плохо. Мы не знаем, почему так происходит и почему потом ты так быстро восстанавливаешься. У меня есть подозрения, почему, но ты не хочешь мне ничего рассказывать.

– Я не обязана тебе ничего рассказывать.

– Ты моя… – он запнулся, – ты моя, хочешь ты этого или не хочешь. Этого уже не изменить… и я не хочу менять. Я твоя защита сейчас, Цветочек, единственная защита.

– Знаешь, – мягко сказала я, и дракон замер, завороженно рассматривая мои губы. Я взяла большую ладонь мужчины в свои руки. Медленно провела его назад до двери, гипнотизируя ласковым взглядом. Я не поняла, как у меня это получилось, все как-то само…

– Я не нуждаюсь в твоей защите, щит императора! – нежно журчал мой голос, — Я сама по себе… и отстань ты уже от меня, репейник! – Я резко захлопнула дверь и уронила задвижку.

Секунда, и дверь потряс громкий стук:

– Амарин, быстро открыла дверь.

– Ага, сейчас, отстань от меня! Я за тебя замуж не пойду и фавориткой не буду, и вообще мне драконы не нравятся.

– Куда ты денешься! Ты моя, привыкай к этой мысли!

Стучать он перестал, даже ушел, я выдохнула.

– Это какой-то беспредел драконовский. Одна щеку порвала, второй в постель тащит, третий жениться собрался, а четвертый… Четвертому плевать на всё, лишь бы башня была цела.

Я решительно приблизилась к зеркалу и замерла, рассматривая порезанную щеку.

Три широкие красные бороздки. Уже подсохшие. Странно, почему мне не больно… Может, я уже умерла и мне всё это кажется? Нет, лучше об этом не думать. Может, всё дело в пустоши? Стоило мне подумать о пустоши, палец, на котором у меня должен быть перстень, кольнуло, и я со страхом увидела, как он проявляется уже здесь, в башне.

Внутри всё похолодело от ужаса, вокруг кружил смерчем золотистый туман. Словно любопытный зверек он пронесся по всей комнате, обследуя всё, что тут стояло.

Потом опять закружил вокруг меня, ластясь и мягко облизывая кожу. Прямо на моих глазах рана на щеке затянулась, не оставляя даже намека, что всего пару секунд назад там были довольно сильные порезы.

– Ты чего делаешь? – испугалась я чистой коже больше, чем ранам, – Что мне теперь всем говорить?

Туман потерся о щеку, и чистая кожа сменилась рубцами, еще лучше.

– Ты это, верни уж как было, скажу, что мазь была очень чудодейственная, шрамы не нужно.

Туман послушался.

Я наблюдала, как он покрывает все поверхности своими золотинками, потом вздохнула:

– Не мусори. И что мне с тобой делать? Что ты такое?

Туман замер на пару минут, словно задумался, потом опять закрутился вокруг меня. А потом вдруг из тумана стали появляться образы.

Всё тот же мужчина с портрета, он с кем-то сражался, кого-то убивал с весьма зверским лицом. Стало понятно, что добреньким он не был. А потом он превращался в золотого дракона, который одним своим пыхом огня уничтожал целые города. Туман был отличным рассказчиком:

– Получается, этот мужчина был золотым драконом, и он был жестоким тираном.

Туман закружил вокруг, словно подтверждая мои выводы.

– Но это не отвечает на вопрос, что ты такое? – сказала я.

Туман, видимо, не знал, как мне объяснить. Просто показал мне мужчину в золотистом ореоле, что было совсем непонятно. Потом рядом с драконом появилась моя копия, только вокруг меня была не золотистая сила, а… Я замерла, зелёная. Та-а-ак.

Я стукнула себя по лбу, стараясь вспомнить, что говорила Лима про божественную силу. У всех народов были боги, которые, уходя, оставили свои капельки силы повелителям подотчетных народов.

Моя сила в созидании, очищении, насколько я поняла, вокруг меня всё будет цвести и пахнуть, а ещё я могу усиливать божественной мощью простые заклинания. Пока я до всего этого не дошла, сила во мне приживается и только может, что краски вырабатывать.