– Ирга уже давно не добрая девочка, Алир, она и не была ею никогда. Она беспринципная сучка, которая решила, что я буду ее мужем. И она отчетливо понимала, что делала, когда ударила Амарин, она постаралась оставить хорошие отметины, чтобы получились шрамы.

– Это неправда! — запальчиво сказал Алир. — Дриада просто тебе отказала, вот ты и не знаешь, как еще ее привязать к себе, выслуживаешься. Я не позволю обижать сестру.

Я хмыкнул. Алир всегда был глуповат, особенно в том, что касалось женской натуры. Ирга крутила братом как хотела, и злилась, что не получалось так же и со мной.

– Это твоя дриада беспринципная сучка, — Алир все не сдавался и нарывался на хорошую взбучку. — Я предложил ей стать моей любовницей, и она согласилась. Ей все равно, какому дракону греть постель!

Я очнулся, когда Нард оттолкнул меня от посиневшего и уже не подававшего признаки жизни сына. Я прижал друга детства к стене одной рукой за горло и душил.

– Ты в своем праве, Дар, но мне дорог мой сын, — холодно сказал бывший опекун и присел рядом с закашлявшимся Алиром.

Я взглянул на свои руки, моргнул, не совсем понимая, как я могу не помнить своих действий:

– Привыкай, — Нард перестал кидать на сына заживляющие заклинания, — иметь истинную пару очень хлопотно, — глаза старшего Аллира на секунду зажглись, словно он пришел в себя, но потом тут же потухли, — и больно…

Я вздохнул:

– Держи своих детей подальше от моей пары, Нард, а то не посмотрю, что ты мне как отец, и убью обоих.

– Я вас понял, господин Креймор, — перешел на официальный тон Аллира.

Потом мы оба замерли: из спальни, где ворчали гномы, послышались громкие крики, потом кто-то заорал песню. Именно заорал. Мы с Нардом переглянулись, ор не прекращался, а переместился в коридор. Аллира перестал кружить вокруг сына и встал, прислушиваясь:

– Они напились, — выдал он вердикт.

– Эй, дриадка гадючная, а ну-ка пой с нами!

Амарин

Я вздрогнула, когда рядом кто-то заорал. Да нет, запели… Я прислушалась. Гномы, вынесла свой вердикт. Не хочется выходить…

Я вздохнула, а надо, я пока еще тут числюсь смотрителем.

Гномы пели на своем гномском в небольшом зале рядом с моей спальней. Нашли же место. Я вошла внутрь и строго посмотрела на бородачей, потом увидела на небольшом столике недоеденные панкейки, бутылку вишневой наливки, которую я прикупила еще в землях дриад, и поняла, из-за чего гномы сегодня были так возбуждены. Мелкие воришки. Видимо, увидели наливку, когда я шкафы открывала, и вот…

— Эй, дриадка гадючная, а ну-ка пой с нами!

— Борш, я думала, мы договорились, — нахмурилась я.

Пьяные мужики меня всегда пугали. Наверно, сказывалось детство с пьяными скандалами отца. Вот и сейчас внутри все сжимается от страха, хотя чего бояться.

— Не знаю, что ты там договаривалась, а мы еще свое не поимели.

— Да, — ко мне подошли уже все гномы и алчно смотрели пьяными глазками, — Ты нам должна, дриада, золото давай.

— А можно и не золото, — икнул Борш и быстро сцапал меня за руку, притягивая к себе.

— Лучше отпусти, — я постаралась вырвать руку.

— А то что? Покрасишь? – голос гнома был скрипучим и довольным.

— Вы что тут устроили? – в зал вошла Ирга, увидела меня в обнимку с гномом, вино на столике, других довольных бородачей, глаза ее сверкнули радостью, — Что и следовало доказать! Ты шлюха!

О боже! Тебя-то чего сюда притянуло.

— Еще одна баба! – половина бородачей повернулось к драконице. Силы у гномов было не меньше, чем в драконице в человеческой ипостаси, так что Ирга была схвачена и притянута к широкой груди одного из бородачей.

Тот смачно поцеловал ее в щеку и довольно загоготал. Видимо, с Иргой еще никогда не случалось такого вот мужицкого произвола. Она жалобно пискнула и попыталась вырваться из лап гномов.

— Борш, ты ведешь себя неосмотрительно, — спокойно сказала гному. С пьяными, как с сумасшедшими, нужно вести себя осторожно.

— Ага, — довольно сверкнули глаза бородача…

Дальше он не успел ничего сказать, в зал набились драконы. Нард с холодной миной, Адаран с хмурой складкой между бровями и еле плетущийся Алир, который странно дышал.

— Что тут происходит? – спросил Нард.

— Празднуем третий день затворничества, — тут же выдал Борш слишком уж бодро. Я подозрительно посмотрела на мужчину и попыталась вырвать свою руку из его захвата.