К жареному салу с яйцами салатик из помидоров, заправленный маслом, похожим на подсолнечное, специи по вкусу и лука зелёного. Жаль, нет фасоли красной, но добавила натёртый сыр, немного.

Совсем забыла, что на небольшом диванчике сидят драконы и наблюдают. Только когда наткнулась на голодный взгляд Алира — вздрогнула. Надеюсь, он так еду хочет…

— Тарелки мойте и приборы, — чтобы снять напряжение взглядов, приказала я. Что интересно, без всяких возмущений встали и пошли рыться в шкафах и мыть посуду. Фух!

Получилось семь блинчиков, один лишний я нагло утащила на свою тарелку.

Когда расставила тарелки на столе, драконы уже сидели на местах и набросились на бедное сало, словно сто лет не ели. Странные.

В небольшом чайнике, тут они назывались горячник, закипела вода. Накидала туда травок для взвара, добавила чуть мёда. Налила в красивые кружки напиток и опять уселась за стол.

Что интересно — ели молча. Только Алир бросал на меня горячие взгляды. После которых даже есть не хотелось. Разготовилась тут, добрая душа. А как их потом из башни выгонять? Надеюсь, простая яичница им не очень сильно понравилась.

После еды я постаралась быстрее выпроводить драконов из башни.

— Мне ещё вещи нужно разобрать, башню напитать, работы много.

— Я могу помочь, — Алир извивался, как уж на сковородке, желая остаться, но я натурально толкала их к лестнице, потом подгоняла вниз.

И когда захлопнула за ними дверь — выдохнула.

— Ну вас… Чтобы я ещё раз драконов кормила… Прилепучие, как репейники.

Я выглянула на улицу через штору. Уходят. Выдохнула. Ну, наконец-то, я одна. Оглянулась в полукруглом зале, столько немытой красоты, и вся моя. И ничего, всё помоем, уберём, чисто будет. Мне даже пробежки можно по башне устраивать, не выходя на улицу. В здоровом теле здоровый дух!

— Живём! — я довольно улыбнулась.

Хлопок над ухом, в плечо больно впиваются когти совы:

— Ай, мамочки! Да чтоб тебя!

Отступление

— Зачем ты это делаешь? — Ирга хмуро смотрела на брата. — Зачем ты злишь отца? Вызываешь в нём эмоции. Он ещё в силах выгнать тебя отсюда.

— Мне плевать. Выгонит из города, буду жить в брошенной части, — Алир развалился в кресле и смотрел на мечущуюся по комнате сестру.

— Полетели со мной, Алир, — Ирга остановилась рядом. — Тебе тут не место. Оно высосет тебя так же, как отца.

— Обойдётся.

— Алир, отец уже давно бросил нас. Его не вернуть. Что держит тебя тут? Смерть мамы? Я почти не помню её, не помню, когда произошла катастрофа и город ушёл в Пустошь. Может, поэтому мне легче смириться с тем, что у меня есть только ты.

— Что ты хочешь, Ирга? Мне плевать на отца уже давно. Прошли те времена, когда за его улыбку и одобрение я готов был рыть землю. Он погиб там, с мамой. Мы давно с тобой к этому пришли. Истинные пары не живут друг без друга. И только мы ещё держим его тут. Я уеду, и он... — Алир запнулся. — Он уйдёт туда, к маме. Только я ещё могу его расшевелить, заставляю испытывать эмоции.

— Я боюсь, чтобы он не забрал тебя, — Ирга закусила губу. — Я не хочу остаться совсем одна, — из глаз девушки брызнули слёзы. Алир встал и обнял её, прижимая к груди.

— Ну всё, не плачь. Пустошь меня не возьмёт, не бойся.

— Ты не должен рисковать, — Ирга ударила по груди брата кулачком. — Не ходи к башне, прошу.

— Когда там такая красотка живёт, ты просишь невозможное, сестра.

— Тем более, когда там живёт эта , — Ирга запнулась и оттолкнула брата. — Не забывай, что сюда ссылают дриад, которые убивали драконов.

— Ты не забыла, что мы тоже это делаем?

Ирга запнулась, потом осуждающе посмотрела на брата.

— Мы — драконы.

— Это не значит, что всё, что мы делаем — для блага. Взять хотя бы сумасшедшего императора.

— Тихо! — рявкнула на брата Ирга и, метнувшись к нему, закрыла его рот ладошкой. — Не смей так говорить.

Алир отступил, хмыкнул:

— Он прилетает сюда почти каждый месяц к Башне Молний и сидит там. Как ты думаешь, нормальный дракон стал бы это делать?

— Не нам судить императора, — сказала Ирга.

— Тогда остаёмся каждый при своём мнении. Ты служишь, я стараюсь удержать отца от Пустоши.

Ирга сглотнула ком в горле, выдохнула:

— Как же ты упрям! — сказала она, потом чуть смягчилась. — Отец говорил, что ты похож этим на маму. Она тоже не смогла бросить своих «птенцов».