– Так я сама с ними полжизни в шалаше прожила, – тут же парировала я. – Что теперь, меня всерьёз не принимать? У них была сложная финансовая ситуация! И вообще, на мой взгляд, большая часть неустроенности природников происходит не от их магической натуры, а от того, как к ним принято относиться в обществе! Моим родителям, например, в половине случаев не платят за работу, потому что они же маги жизни, с ними так можно! Может быть, если бы было побольше таких магов жизни, как ты, то и отношение было бы другим!

Выпалив всё это, я растерялась. Вроде нигде не соврала, но и мыслей таких у меня в голове раньше не было. Помню, ещё в начале нашего знакомства я боялась признать за Лироем право на уважение, ведь это бы означало, что и мои родители его заслуживают, и мне не позволительно делать вид, что мы с ними чужие. А теперь я ставила их ему в пример, вовсе не заботясь о своём образе гордого некроманта..

Лирой, однако, впечатлился. Трагическая маска на его лице растворилась, уступив место задумчивой.

– То есть ты думаешь, что нас.. просто так воспитывают?

– Ну.. – Я не хотела сдавать на попятный, но и кривить душой тоже было нехорошо. – Я думаю, это самосбывающееся проклятие. У шаманов есть определённые склонности, обществу выгодно их подпитывать, а в итоге имеем что имеем. Твоим склонностям в детстве не потакали, вот ты и вырос сильным и независимым. С нами-то примерно так же: мне в детстве тоже не позволяли некромантскую натуру проявлять почём зря. Может быть, в этом и ключ?

Лирой сдвинул брови плотнее, окончательно утратив шаманский вид, и рискнул взглянуть в зеркало. На некроманта он в таком легкомысленном костюме точно не тянул, но, например, на мага воздуха вполне. Особенно если жилеточку расстегнуть..

Задумавшись, я отщёлкнула верхнюю пуговицу, но он поймал мою руку. Поймал – и поцеловал, так что даже не возмутишься!

– Мы завтракать идём? – спросил Лирой, теребя мои пальцы.

– Идём, – неохотно признала я.

– Тогда застёгивай обратно.

– Ладно-ладно, – хмыкнула я, слушаясь. Это же значило, что он не кинется немедленно переодеваться. – Ещё спасибо мне скажешь после того, как мы сходим в подвал.

Лирой изящноизогнул бровь.

– Спасибо?

– Меньше слоёв снимать, – я пожала плечами. И, кажется, переоценила его испорченность, судя по тому, как у него раскрылись глаза.

– Ты предлагаешь после сеанса..

– Ну тебя же всё равно заведёт от некротики. – Я поправила ему воротник и шовчик на плече. – Чего добру пропадать?

Маккорн положил мне горячую руку на лопатки и подтолкнул к двери.

– Так, не теряем времени, завтрак остынет!

Я рассмеялась и позволила стащить себя вниз.

Однако в столовой нам предстала такая картина, что все планы вылетели из головы.

Первой в глаза бросилась Банни, застывшая в позе рыцаря, пронзающего поверженного змея ухватом. Подле неё Кларенс в костюме-тройке, стоя на полу на коленях, заканчивал выводить кривоватый магический круг куском угля по доскам пола. А в кругу, нахохлившись, сидела пескуха Маркиза.

– Э! – вырвалось у меня. – Откуда?!

Маккорн резко вдохнул и сел на корточки, пригнув голову к коленям. Ну конечно, не подготовился к некротике!

– Я бы тоже хотел это знать! – сказал Кларенс, поднимаясь и вытирая руки о влажную тряпицу. – Мы её только что обнаружили. Как я понимаю, она по-прежнему может раздавать смертные проклятия?

Я задумалась. С одной стороны, проклятием Маркиза награждала только тех, на кого её науськивала хозяйка. С другой, как знать, не хозяйка ли её прислала. Природница же, могли и отпустить под честное слово. А с третьей, пескухи – мстительные духи, хоть и управляемые. По идее, она могла действовать по собственной инициативе.

– Она вряд ли станет вредить нам, – произнёс Маккорн, немного отдышавшись.

– Откуда такая уверенность? – нахохлился Кларенс.

Маккорн поднялся и сделал осторожный шаг к кругу, вглядываясь в пескушью мордочку. Много там было не разглядеть, глазки и носик только блеском выделялись на общем кромешно-чёрном фоне, и во все стороны от шарообразной собачонки расплывались разводы чёрного дыма.

– Она сдала Маргарите свою хозяйку, значит, надеялась на правосудие.

Я обернулась к нему, чтобы недоумённо воззриться.

– Сдала?