– То, что мы гораздо менее выносливы, это объективный факт, – буркнул он. – И сила воздействия нашей магии намного меньше. Ты можешь город сровнять с землёй, а я что? Три сосны вырастить?

– Но твоя магия не для того, чтобы разрушать города!

Лирой пожал плечами.

– Никакая магия не длячего-то. Она просто есть. Это свойство наших душ. Просто у кого-то сильнее, у кого-то слабее. Мне не повезло.

– Что ты несёшь? – Я начала злиться. – Мы живём не в такой век, когда ценится только разрушительная сила. Если бы это было так, половина гениев современности умерли бы ещё в детстве, а мир был бы поделён между кланами некромантов, как в Тёмные века.

Маккорн скривил губы.

– Тебе легко говорить, ты-то некромант.

– Я некромант и потому знаю, что у тебя как природника гораздо больше власти и полномочий, – сообщила я очевидную вещь. – За каждым моим движением постоянно следят, я ограничена со всех сторон законами, договорами и расписками, и чуть что – я крайняя. Ты же только вчера продемонстрировал, до какой степени тебе всё сходит с рук. И ты думаешь, что мне лучше живётся?

– Лучше живётся моим братьям, – Лирой мотнул головой в сторону набережной.

Я в недоумении развела руками.

– Ты разве хочешь быть, как они?

Он пожал плечами.

– Почему нет? У них всё просто. Выполняешь приказы, гоняешь нечисть, поднимаешься в звании. В двадцать пять женись, к тридцати – отец двоих,начинай строить крепость. И никаких лишних мыслей!

– И никаких живых дирижаблей, – поправила я.

Маккорн рассеянно качнул головой.

– А зачем они? Если за всю жизнь выбираться из родного городка, только чтобы ребёнка на учёбу отвезти.. Так и до столицы всего день пути. Зато всегда точно знаешь, кто ты и где твоё место.

Я подняла голову, наконец поняв, к чему всё это.

– Так дело не в том, что тебе так нравится доля мракоборца. Ты просто среди всех чужой. Природник среди некромантов, некромант среди природников.

Вместо ответа Маккорн всмотрелся мне в глаза, словно то, что я сказала, было слишком очевидным, не требующим подтверждения, а вот во мне он заметил что-то более важное.

– А ты, – наконец сказал он, – ты ведь чужая среди некромантов. Разве тебе не тяжело быть одной во всём мире и нигде не находить себе места?

Я открыла рот возмутиться, потому что, во-первых, некроманты все друг другу чужие, а во-вторых, я не одна, у меня есть Кларенс и Банни! Но потом передумала: Лирой говорил не об этом, да и ответ на его вопрос лежал глубже.

– Не тяжело, – сказала я. – Меня вырастили два природника без царя в голове, полжизни прожившие в шалаше. – Я пронаблюдала, как широко раскрываются глаза Лироя. – И пусть я не разделяю их идеалов, но они хотя бы никогда не требовали, чтобы я была, как все. Сила мага жизни не в том, чтобы устраивать побоища, а в том, чтобы их предотвращать. Мои родители взяли меня из приюта не потому, что они не знали, кто я. Они знали. И знали, что обычно вырастает из приютских некромантов. Они знали, что им будет тяжело со мной, как ни с каким другим ребёнком. Они даже своих детей не завели, потому что не смогли бы защитить их от меня.

У меня защипало в носу, когда я это сказала. Я знала об этом давно, мама с папой не делали из своего решения секрет, но и не ставили мне в вину. И всё равно какое-то туманное сожаление висело надо мной всю жизнь, хоть как некроманту какое мне дело до чужого выбора?

– Понимаешь, девять из десяти сирот-некромантов не вылезают из исправительных колоний с детства и до старости, – продолжала я. – Мне несказанно повезло, что меня взяли именно маги жизни, потому что пробиться сквозь мою природу никто другой бы не смог! И теперь ты мне рассказываешь, что вы – никому не нужные недолюди? Извини, но я не намерена это выслушивать!

Лирой всё так же слушал меня с широко раскрытыми глазами, и я ждала, что он завалит меня вопросами о моей семье, но, когда я выдохлась, он только нашарил взглядом ближайшую пивную и кивнул на дверь.

– Зайдём?

Как я и предполагала, пил Маккорн почти как человек. После первой пинты взгляд у него расфокусировался, но в остальном он даже не производил впечатление пьяного, скорее, погружённого в свои мысли. А я наконец немного остыла в тёмной прохладе пивной. Для вечерних завсегдатаев было ещё рано, а потому мы сидели в небольшом зале одни.