– Но, – выдавил он зажатым, готовым к слезам голосом, – даже самые могущественные из живущих не всегда могут противостоять побочным эффектам чужой магии. Это моя вина, я должен был предположить или хотя бы предупредить вас, но.. Неужели поддаться минутному затмению – это настолько тяжёлый удар для вашей гордости? Право, я бы предположил, что у неё есть некоторый запас прочности.

Я запуталась в его построениях. Минутное затмение – это он про то, как я на него намоталась, что ли? Ну, допустим, он не знает, что оно было не минутное. Но с противостоянием эффектам не справился как раз он. Так и что это за словесное кружево? Или он думает, что я расстроилась из-за того, что не сдержала порыв лобызаться с ним? Он что, знает?! Я-то только сегодня утром поняла!

– Вы на что намекаете? – прорычала я, готовя в кулаке проклятие.

Маккорн попятился, поднимая руки.

– Я-а-а всего лишь хотел сказать, что вы, должно быть, нечасто попадаете под воздействие магии жизни и были не в курсе, как она на вас действует! Для меня моя реакция на некротику в своё время тоже стала неприятным сюрпризом, так что я вас хорошо понимаю, но право же, я не вижу, как это умаляет ваше достоинство..

– Вы что, решили, что это ваша магия меня вынудила? – выпалила я и только тогда осознала, что надо было хвататься за эту идею, ведь она бы прекрасно прикрыла правду..

– А что, нет? – изумился Маккорн.

Я ещё могла сделать вид, что только что это осознала. Всплеснуть руками, ахнуть, ужаснуться, ах вы нахал, затуманили мне разум своими природническими штучками, а я, такая серьёзная и безразличная, никак не могла понять, что на меня нашло. Я могла. Но я-то знала правду.

Магия жизни открывала мне путь туда, куда я сама себе закрыла вход семью печатями. Она расслабляла, обнадёживала, подталкивала. Она заставляла мои щёки гореть, а руки – касаться моего тела, и ей было всё равно, что происходит вокруг, и кто это может увидеть, и что я в чужом подвале в мокром платье и вот-вот войдёт старшина. Это всё так. Но – магияне толкала меня к Маккорну. Если бы на меня какой-нибудь целитель накинулся с поцелуями во время сеанса, я бы ему двинула между ног, а потом предавалась размышлениям, как приятно шёлковый лиф платья ощущается на моей коже, или что-то в таком духе. Да, мне всё равно было бы за это стыдно и да, я рассорилась с родителями, потому что не могла им объяснить, что со мной происходит от их заклинаний. Но с Маккорном я целовалась, потому что хотела этого и, хтонь побери, всё ещё хочу.

Он давал мне прекрасную лазейку, возможность сохранить статус-кво. Он не понял! И обещал, что второго раза не будет, а значит, у него не будет возможности проанализировать больше данных и прийти к правильному выводу.

Но я смотрела на его накрахмаленную рубашку, надетую в спальне в предрассветный час. Живи мы немного в другую эпоху, он бы, наверное, спал в доспехах. Он запаял себя в них изнутри. И я не хотела ему уподобляться.

Некроманты не влюбляются. Природники не бьют людей. Он вряд ли во всём мире сыщет кого-то, такого же неправильного, как он сам. Пусть из-за этого он не сможет реализовать свой план – хотя, я думаю, я найду другого некроманта, готового ему помочь за оставшиеся семьдесят пять тысяч. Но я хотя бы донесу до Маккорна, что он такой не один странный. Это ведь важнее, чем научное открытие. Для некроманта – никогда, но для природника – несомненно.

– Нет, – твёрдо сказала я. – Магия природы действительно имеет на меня некоторый.. раскрепощающий эффект. Но когда вы стали меня целовать, я думала, что вы этого хотите.

Маккорн растерянно сдвинул брови. У меня в ушах шумело от того, как стремительно мчалась кровь по жилам. Так бывает в пылу сражения, когда не чувствуешь ни боли, ни страха и видишь только цель. Но в чём была моя цель? Я впилась взглядом в лицо Маккорна в надежде, что он подскажет.

– Но, Маргарита, вы же знаете, – пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. Нашёл время включать природника! – Некротика заставляет меня чувствовать..

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, набираясь терпения. Почему бы не ответить прямо: не хотел. И всё. Зачем мне его оправдания?