Так я думала, пока не настало время расходиться по комнатам. Я нарочно пошла наверх почти сразу за Маккорном, чтобы оказаться на втором этаже, как раз когда он дойдёт до двери своей горницы: интересно было, как ему понравится наше с Кларенсом творчество. Он открыл дверь и попятился. Я прикусила губу. Наверное, автомобили – всё-таки перебор. Может, он и техномаг, но спать среди изображений механизмов природнику..

Маккорн покачнулся вперёд и чуть не упал через порог, заходя в комнату. Я забеспокоилась, как бы он там не кильнулся, и скользнула по коридору, прислушиваясь. Дверь осталась настежь, но внутри было тихо. Я осторожно заглянула в проём.

Маккорн стоял посередине, бездумно теребя пальцами лист свисающего куста, а сам вертел головой, впитывая взглядом все детали интерьера. Вид у него был одурманенный. Ох, переборщили мы с плакатами, ох, переборщили! Ладно хоть Банни успела матрас застелить, пока мы ужинали, надо только доволочь этого несчастного дотуда, а потом я плакаты уберу..

– Магистрина?

Я аж подпрыгнула, не заметив, когда он обернулся ко мне. А я тут стою, как будто подглядываю за ним!

– Я зашла проверить, устраивает ли вас комната, – деревянным голосом отчеканила я. – Если декор слишком, э-э, техногенный, его можно убрать.

– Нет, что вы! – запротестовал Маккорн, отпуская наконец куст, чтобы поднять ладони в останавливающем жесте. – Эти рисунки изумительны! И они так гармонируют с цветовой гаммой здесь.. Вы, наверное, под них текстиль подбирали?

Я нахмурилась:

– Да нет, я их только сегодня повесила, думала, вам понравится, но..

Как продолжить мысль, я не знала. Маккорн своё неприятие явно не показывал, а упоминать вслух, что он при входе покачнулся, мне не очень хотелось. Природники обычно не гордые, но у этого были всякие странные заморочки.

– Вы их для меня повесили? – выдохнул он, и я с ужасом поняла, что у него глаза на мокром месте.

– Ну, вы же магистр техномагии.. – промямлила я. – Я думала..

Я замолчала, не зная, как продолжить. «Я думала, вы оцените» – слишком претенциозно, особенно если учесть, что он явно не оценил. «Я думала, вы потерпите» – просто грубо. Чем я думала вообще?!

– Спасибо, – прошелестел Маккорн и опустился на крайплатформы, застеленной ковром. – Они прекрасны.

После чего уронил лицо в ладони и натурально расплакался.

Я застыла, как будто меня обратили в камень. Вот только плачущего природника мне не хватало на десерт! Что я сделала не так?! Я его, что ли, заставляла есть мясо и чистить призрачных лошадей?! А если у него такая тонкая душевная организация, что вид моторного транспорта повергает его в истерику, зачем было лезть в дом некроманта?

Последняя мысль так сильно меня разозлила, что я разорвала опутавшие меня чары и зашла наконец в комнату. По-хорошему, мне надо было этого шута горохового погладить по голове или даже обнять, ему бы от этого полегчало, но я совершенно точно не собиралась делать ничего подобного. Он мне жизнь не упрощал, а я почему обязана? Взяв с окна горшок с кустом, я бесцеремонно пихнула его Маккорну в лицо и держала, пока он не схватил растение.

– Возьмите себя в руки! – рыкнула я. Да, я знаю, что с природниками так нельзя, но, хтоническая матерь побери, с некромантами так тоже нельзя!

– Простите, – проблеял он, обнимая горшок и пряча лицо в широких листьях. – Вы можете просто уйти, вам необязательно терпеть мои причуды.

– Ага, и оставить вас здесь загибаться?! Думаете, мне нужно расследование загадочной смерти природника на моей территории?

Маккорн тут же стих, поставил куст на платформу и вытер слёзы рукавом, затем встал, уставив на меня хмурый взгляд покрасневших глаз.

– Прошу меня простить за этот всплеск, – сказал он глухим голосом без намёка на эмоции. – Он не повторится.

Били его, что ли?.. Да ну, бред, природников нельзя бить в воспитательных целях, они просто съезжают с катушек от этого.

– Мне забрать плакаты? – спросила я, игнорируя все висящие в воздухе переживания. Это стихия сердцеведов, а не моя, и я не собираюсь ничего с этим делать.

– Пожалуйста, не нужно, – ответил Маккорн, и в его глухом голосе проскользнули просительные нотки. – Они не причиняют мне никакого дискомфорта.