– Не вижу ничего несправедливого в том, чтобы предоставитьчужой семье решать свои внутренние проблемы без меня, – парировал Лирой. – Но вот Кларенс мне не чужой, он лучший друг моей невесты.

Джессамина зыркнула на меня, но смолчала. Я не удержалась и показала ей язык. Ну и пусть думает, что я неотёсанная мужичка, мне вообще без разницы! У меня есть Лирой и Кларенс, и сейчас мы всей толпой пойдём штурмовать герцога!

Точнее, конечно, поедем.

Троим на заднем сиденье автомобиля было тесновато, но терпимо. Банни очень старалась не прижиматься к Кларенсу на глазах его дамы сердца, но даме Банни была безразлична, её волновала только я.

Герцог владел в столице доходным домом, на верхнем этаже которого останавливался сам, когда выбирался из своего загородного имения. О прибытии нашей делегации его оповестил вышколенный слуга средних лет в безупречной ливрее. Я только сейчас задумалась, как природник мог управлять землями и доходными домами? И если он держал управляющего, как спрашивал с него? Маккорн всё же уникум, а нормальный природник ни за что не пойдёт на конфликт, даже если у него на руках все доказательства, что его обкрадывают.

Но додумать эту мысль я не успела: герцог велел нас впустить.

Лирой вошёл первым с гордо поднятой головой и так воинственно, что не распахни слуга перед ним дверь, вынес бы её с ноги.

Герцог стоял у окна, болтая крошечной серебряной ложечкой в такой же крошечной фарфоровой чашечке. Я сразу узнала фамильные брови и нос, а ещё круглые прозрачные глаза, которые достались Джессамине. Лирою от кровного отца перепала фигура: светлый летний костюм на герцоге сидел, как на иллюстрации в модном журнале. В целом для своих лет Фремантль выглядел весьма неплохо – сразу видно сильного мага.

– Ты хотел меня видеть, – не спросил Лирой, широкими шагами пересекая комнату. – Ну так я здесь.

Герцог кивнул и поставил чашечку на подоконник, окидывая взглядом нас всех. Мне внезапно стало неловко: что мы собрались ему говорить? Отдавай деньги, зажравшийся аристократишка? Так у нас тут вроде не революция, а была бы революция, мне же и полагалось бы её пресечь. А в остальном, если Джессамина в своём возрасте не обзавелась собственным доходом, это её проблемы.

Лирой щёлкнул пальцами, и мир вокруг внезапно стал ярче, а сомнения отступили.

– Интересное начало, ваше сиятельство, – сказал Лирой. – Решили нас сразу околдовать?

– О, – герцог нахмурился, как от боли. – Я совсем забыл. Там заклинание на двери. Чаще всего здесь я встречаюсь с людьми, которых не хочу приглашать в имение, а их лучше заранее.. кондиционировать. Вы присаживайтесь.

Он повёл рукой в сторону диванов и кресел, взявших в кольцо маленький журнальный столик. На таком гостям и чай-то не подашь.

Лирой помедлил, но всё же сел, и мы все последовали его примеру. Только Банни пыталась спрятаться за спинку дивана, но Кларенс усадил её рядом с собой.

Герцог обвёл нас своими прозрачными глазами.

– Чему я обязан этим внезапным визитом?

Маккорн подался вперёд, упёр локти в колени и сцепил руки, как начальник, собравшийся делать подчинённому выговор.

– Вы что-то имеете против Кларенса?

Фремантль мучительно поморщился, потом снова пробежался по нам взглядом.

– Ты имеешь в виду зомби? Да нет, ничего. Насколько я знаю, его существование законно.

– Два дня назад вы говорили другое, папенька, – вставила Джессамина. Я поразилась: она выкала собственному отцу? Природнику?! Им и посторонние-то тыкают! Наверное, в детстве гувернантка вдолбила..

– Ну почему же, – развёл руками Фремантль. – Против него самого я ничего не имею. Я имею против того, чтобы всякая нечисть посягала на мою дочь.

– Кларенс не нечисть! – сказали мы с Джессаминой хором.

– Ну хорошо, нежить, – поправился Фремантль. – Тут уж вы не поспорите. Хотя нежить, которая обманом соблазняет юных дев, это как раз-таки нечисть.

– Ваше сиятельство, у меня вовсе не было таких намерений, – заговорил Кларенс. – Я прошу прощения, что не признался сразу, но..