— Я вот одного не пойму, у тебя совсем мозгов нет⁈ — никак не мог успокоиться министр. Его всего буквально трясло от бешенства. — На черта тебе сдалась эта отщепенка⁈ Надоели ухоженные девицы, на отбросы потянуло⁈ А⁈ — гаркнул он, отчего Мэрвин невольно вздрогнул, не смея поднять головы. — Посылать кого-то в чёртову швейную уже поздно! Их все обыскивают, и не факт, что ещё не добрались до нужной!
Министр правосудия, тяжело дыша, нервно взлохматил волосы, позволяя им упасть в хаотичном беспорядке.
А как хорошо начинался этот день! Он успел заключить выгодную сделку, подготовил все необходимые отчёты для императора, в одном из которых смог скрыть свои махинации с казной, тем самым прибрав к рукам далеко не малую сумму. У Равьера Туаро всегда всё под контролем, но сегодня что-то пошло не так. К нему пришёл страж из бюро расследований, докладывая о суматохе, которая там творится из-за найденной пуговицы.
Старший Туаро слушал со скучающим выражением лица, а вот Мэрвин, который присутствовал в комнате, напрягся, заостряя внимание на этой самой пуговице.
И тогда страж показал ему рисунок, при помощи которого опрашивали лавочников и швей.
Стоило только Мэрвину увидеть его, как по спине пробежали леденящие душу мурашки, а сердце учащённо забилось. Лицо аристократа не выдало ни единой эмоции, но старший Туаро сразу понял — здесь что-то не то.
Выпроводив алчного стражника за ворота своего поместья и сунув ему небольшой мешочек золотых, как было всегда после их встречи, министр потребовал ответа от сына.
И тот рассказал, приведя отца своими словами в несокрушимую ярость.
— На чёрта⁈ Скажи мне! Я не понимаю! — снова набросился он на сына. — Тебе так нравится прикасаться к немытому телу не первой свежести⁈ А если они больны чем-то⁈ Да плевать мне на этих девиц! От них не убудет! Они для того и созданы, но теперь тебя ищут! — заорал Равьер Туаро, отчего, казалось, задрожали стёкла на окнах. — Раньше я бы мог замять это дело, но сейчас бюро возглавляет младший сын Нортона! Этого правильного до отвращения идиота! И он идёт за тобой! — угрожающий шёпот сорвался с губ министра. — Где камзол⁈ Неси его сюда! Живо! Сожгу к чертям, и дело с концом!
— И тогда на сына точно лягут подозрения, — отрицательно замотала головой Анирия. — Нам, наоборот, нужно отвести их от него!
— Этот кретин заварил кашу, а мне предлагаешь расхлёбывать⁈
— Прекрати, — шикнула на мужа аристократка. — Орёшь так, что все слуги уже в курсе…
— И никто из них не посмеет даже рта раскрыть, иначе самолично язык вырву, а потом заставлю сожрать!
В глазах министра вспыхивали искры раздражения, злости и желания кого-нибудь хорошенько приложить. Мэрвин знал своего отца как никто другой. Знал, что когда тот в таком состоянии, ему лучше не попадаться под руку. И его слова про вырывание языка — это не пустой звук. Равьер Туаро действительно был способен на столь жестокий поступок. Слуги понимали это и то, в каком страшном, но хорошо оплачиваемом месте работают, поэтому вели себя как глухонемые за пределами поместья.
— Наше счастье, что камзолов с одинаковыми пуговицами три! Я предлагаю следующее! — губы хозяйки дома решительно поджались. Она посмотрела сначала на своего мужа, которого, что странно, любила по-настоящему, потом на сына — плод их любви. — Тиора! — повысила голос аристократка.
— Госпожа! — девушка появилась в дверях спустя десять секунд, склонив голову в почтительном поклоне.
— Немедленно отправляйся в дом к министру астрономии! Попроси свою сестру, которой я помогла туда устроиться, о помощи!
— Ты хочешь забрать пуговицу у сына министра астрономии? — одобряюще хмыкнул Равьер Туаро, на губах у которого расплылась коварная улыбка.
— И пришить её Мэрвину до того, как к нам явятся из бюро расследований! — подтверждая сказанное, Анирия кивнула.
Глянув с обожанием на свою жену, ведь она всегда поддерживала его, какой бы ни была ситуация, мужчина довольно хмыкнул:
— Одобряю!
— Но… — Мэрвин часто дышал. Его руки дрожали. Он понимал, что будет с Лиартом. Но своя шкура куда дороже. Да и друзьями их особо не назовёшь. Так, малость общих интересов в виде девушек и выпивки.