Что-то было не так. Не покидало чувство дежавю.

Голова шла кругом. Мысли, что вот-вот проснусь и снова окажусь в том ужасном месте, под омерзительно стонущим Мэрвином, пульсировали в висках. Вот только время шло, а я так и продолжала стоять, глядя в глаза девушки, которую мне не удалось защитить.

— Ты… — я пыталась подобрать слова, пыталась сохранять спокойствие, и у меня с трудом, но всё же получалось. — У тебя всё хорошо?

— У меня — да, — кивнула она. — А вот у вас… — взгляд служанки стал печальным. — С рассветом из дома Туаро пожаловали слуги. Привезли дары в знак помолвки.

— Дары? — ахнула я. — Но…

«Какие ещё дары? Какая помолвка? Мы женаты…»

Мысли носились в голове из стороны в сторону.

— А… — я нервно облизала пересохшие губы. — Какой по счёту раз они привозят эти дары?

Глядела на Мию, не отрываясь, одновременно моля всех известных и неизвестных мне богов, чтобы происходящее оказалось правдой.

— Первый, — раздался изумлённый ответ служанки, вызвавший у меня истерический смех.

— Первый? — снова захохотала я, вскидывая руки и щипая себя со всей силы выше локтя. Боль была пронзительной, но такой приятной, снимающей напряжение со всего тела. — Это правда? — я забегала по комнате, касаясь всего, до чего только дотягивались руки. — Правда? Боги, умоляю вас, пусть это будет правда!

— Госпожа, — донеслось взволнованно за спиной, — вы меня пугаете.

— Первый раз! — бормотала себе под нос, пытаясь припомнить, когда именно это произошло. — Мэрвин прислал свои побрякушки в первый раз… — затихнув, я загибала пальцы, отсчитывая месяцы. — Полгода назад… — ахнула, широко округляя глаза. — Мия…

— Госпожа! — девушка смотрела на меня уже не с волнением, а с самой настоящей тревогой.

— Я вернулась на полгода назад, — к горлу подступил эмоциональный ком. Руки задрожали, счастье захлестнуло с головой. — Мне дали второй шанс, чтобы я смогла защитить то, что для меня дорого. И, поверь, — взгляд стал решительным, полным уверенности, — я его не упущу!

3. Пришла ее очередь

Юлиана

Счастливая улыбка растянулась до ушей, а взгляд, который был немного сумасшедшим, устремился на притихшую Мию.

— Не веришь мне, да? — кивнула я.

— Ну-у-у… — с опаской протянула девушка, хмуря брови.

— Я бы тоже не поверила, не случись всё это со мной! — от нахлынувших воспоминаний улыбка начала медленно сползать с моего лица. — Тебя казнили на моих глазах, — голос стал тихим, наполненным болью. — Из-за Ракель! Из-за этой гадины! Ты не представляешь, сколько всего эта чокнутая сделала!

В мыслях побежали болезненные воспоминания, от которых моё дыхание участилось.

— Госпожа, вам плохо? — с волнением кинулась ко мне Мия.

— Хорошо! — шумно дышала я, приложив ладонь к области сердца. — Со мной всё хорошо! Ты даже не представляешь насколько!

— Я… я вам водички принесу, — девушка побежала к столу. — Графин пустой. Сейчас, госпожа. Подождите минуточку, я быстро!

Мия поспешно выскочила за дверь, оставляя меня наедине со своими воспоминаниями, которые мучили и терзали, отдаваясь болью в груди.

Всю жизнь… Всю свою жизнь я была послушной, терпела едкие высказывания из уст двоюродной сестры и её матери, которые постоянно жужжали бабушке на ухо, настраивая её против меня и моего отца.

Папа один меня воспитывал. Мама умерла, когда я была ещё совсем маленькой. Он — человек простой, не любящий разборок и криков. Предпочитал кулакам беседы. Именно отец два раза уговаривал бабушку отказаться от помолвки с Мэрвином.

Она, конечно, была против, ведь семья этого психопата влиятельна и занимает довольно высокий пост при императорском дворе. Но папе удавалось изменить мнение своей матери, которая стояла во главе нашего семейства. Вот только я всё равно стала супругой чудовища. Из-за мерзавки Ракель!

Эмоции накатили на меня с новой силой. Я всё ещё не до конца верила в то, что мне представился столь бесценный шанс.

Слуха коснулся звук открывающейся двери, и я резко обернулась, отыскивая глазами Мию, ведь кроме неё и отца в мою комнату больше никто не заходил. Это возле Ракель бегали слуги, подтирая её задницу и сдувая пылинки с дорогущих бархатных туфель, а ко мне относились иначе.