— Не подумай плохого, — сдержанно улыбнулась ей в ответ, — даже если ты откажешь, я получу хотя бы теоретические знания в этом деле. Практика, конечно, хорошо, но база строится на теории.

— Всё верно, внучка, — бабуля одобрительно кивнула. — Мне нравится твоё стремление к ведению дел, — довольно сощурилась она, делая глоток чая. — Присаживайся. Позавтракай со мной. А после я дам тебе пару уроков.

— Правда? — замерла я. — Спасибо, бабушка!

По обеденному залу прокатился тихий смех главы дома, который тут же прервался, стоило на пороге показаться тётушке и Ракель.

«Нет, вы только посмотрите на неё! — фыркнула я мысленно. — Глазки в пол, ни грамма косметики, а лицо-то какое виноватое!»

Ракель пусть и не обучалась актёрскому мастерству, но владела им в совершенстве.

— Доброе утро! — смиренно произнесла она, поклонившись ниже положенного.

Меня сестрица не удостоила даже взглядом, тем самым делая мне одолжение.

— Мама, Юлиана, — кивнула тётушка, — доброе утро!

— Доброе, — ответила бабуля.

В зале повисла тишина, нарушаемая пением птиц за окном и звоном посуды.

— Мама, — начала Сильяна, не смея оторвать глаз от тарелки, — прошу простить меня за то, что не смогла воспитать дочь, как положено!

«Ну началось!»

— Её неподобающее поведение — полностью моя вина, — каялась тётка, жаль только, что неискренне. — Уверяю, больше такого не повторится!

Бабуля недовольно зыркнула на неё, не произнося ни слова.

— Будь спокойна, — продолжила Сильяна, — когда она выйдет замуж, то не посрамит честь нашей семьи!

— Замуж, — фыркнула бабушка. — Разве есть кандидатура?

«Нет…» — замерла я, с трудом контролируя дыхание.

— Есть! — важно кивнула тётка.

«Нет! Нет! НЕТ!» — закричала я мысленно, сжимая ложку до побелевших костяшек.

— Молодой лорд Нортон! — довольно кивнула Сильяна, которую невероятно хотелось чем-нибудь заткнуть. — Сын министра военного дела! Значимая фигура в знатных кругах! Возглавляет столичное бюро расследований. Дочь выбрала его! Вы дали слово, мама, что, если Ракель кто-то на ужине придётся по душе, то свяжетесь с его семьёй и предложите им нашу красавицу, — тётка любя провела пальцами по волосам смиренно сидящей гадюки. — Уверена, — вздохнула Сильяна, улыбаясь, — из них получится прекрасная пара!

17. Трудный день

Ян

Покинув праздник, не мог отделаться от мысли, что навлёк на младшую дочь Уокеров беду. Кто знает, что сделает с ней Ракель?

По этой девушке было видно — она невероятно избалована. Её воспитание, в моём понимании, оставляло желать лучшего. Если Ракель посмела прилюдно толкнуть Юлиану с моста, то что может случиться, когда её действия скрыты от посторонних глаз высоким забором и стенами дома?

От этих мыслей становилось ещё больше не по себе. Даже порывался вернуться на чёртов ужин, чтобы проверить, как там Юлиана, но здравый рассудок шептал, что своим поступком сделаю только хуже.

Ночь казалась бесконечной. Утро я встретил разбитым. На душе было неспокойно.

Отправился в бюро на рассвете. Там в любое время суток кипела работа, ведь преступность в столице была высокой. Парни только успевали проводить допросы, собирать доказательства и передавать нарушителей в ведомство наказаний, где им выносили заслуженный приговор.

Вот и сегодня, стоило мне войти, как слуха коснулся приглушённый плач.

— Вот, попейте воды.

Я направился на голос, заглядывая в одну из допросных комнат и наблюдая Мирая, у которого сегодня было ночное дежурство.

Напротив него сидела хрупкая девушка с длинными тёмно-русыми волосами. Она всхлипывала и дрожала, трясущимися пальцами стискивая на груди куртку Мира.

Не понимая, что происходит, я, не издавая звука, шагнул ближе.

— Я отправил за лекарем, — произнёс друг, замечая меня взглядом и едва заметно кивая в знак приветствия. — Подождите немного.

— С-спасибо, — всхлипнула девушка. — Спасибо вам.

— Скажите, — Мир вздохнул, — вы хоть что-нибудь помните?

— Нет, я… — голос девушки дрогнул, и она, охваченная эмоциями, замолчала. — Последнее, что помню, как я шла домой после работы.

— А дальше? — осторожно подталкивал её к продолжению Мир.

— А дальше… — по щекам бедняжки катились слёзы. — Дальше я очнулась в подворотне. Моя одежда была разорвана, а на теле…

Она не смогла больше говорить. Из горла вырвались рыдания.