Из коридора вдруг повеяло решительной яростью, но эта злость лишь раззадорила и согрела душу.

— Надо же, моё чудовище бушует, — умилился, почуяв ауру, кружащую возле Альбины, но не смешивающуюся с её собственной магией.

После того, как она обрела магию феникса, не только Леон стал идеально чувствовать свою пару. Я тоже начал разделять души Лайзы и Альбины. Мне казалось, что теперь мне удается даже фильтровать их эмоции.

Гневное шипение, без сомнения, принадлежало Лайзе. И в нём явственно улавливались ревнивые нотки.

— Мы зря паниковали. Наши леди уложили Лавьер на лопатки и заняли её место! — поспешил обрадовать Леона.

— Не отходи от них ни на шаг. Дэйвенский заканчивает раздавать благословения на площади и будет выезжать с вашей стороны.

— Не волнуйся, всё под контролем. Я никому не отдам наши сокровища. Могу даже выкрасть и запереть их в башне, — предложил идеальный вариант. — Суд меня оправдает.

— Конечно. Ведь судить тебя буду я, — отозвался Леон.

Соблазн поступить именно так был слишком велик! И кроме личного мною двигал и научный интерес.

Мы до сих пор не знали точное число неприкаянных душ, находящихся в этом теле. Как магу-исследователю мне действительно хотелось запереть всю банду в надёжном месте и скрупулезно изучить. Я даже придумал, как временно расселить это призрачное безобразие.

Леон соглашался помочь с ритуалом, но чтобы создать временного фантома для Лайзы, нужно получить согласие на отселение у всех обитателей основного тела. А я не был уверен, что моё ментальное здоровье выдержит, если наши прекрасные дамы откроют все свои секреты.

Более того, я и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке и толком не понимал, как вести себя, чтобы моя истинная не приняла интерес к Амаранте за измену. Ведь она не знает, что я невольно посвящён в их планы.

Неплохо бы как-то намекнуть. Подготовить почву, так сказать, для дальнейшего диалога…

В двери постучали, а через миг в комнату вошла лже-Амаранта.

— Объект у меня, — мысленно отчитался напарнику.

— Отлично! Оставлю вас, у меня тут появилась идея, как проверить состояние Искры архиепископа, — добавил Леон и отключился.

— Моя прекрасная леди, я уже начал переживать, что вы не придёте, — я подхватил лежащие на диване цветы и подошёл к Альбине, — но моё ожидание окупилось с лихвой, вы неотразимы, — добавил, целуя её руку.

Простой жест вежливости. Я старательно держал дистанцию, но меня тут же огрело по затылку ревностью и фантомной злостью.

Однако… Какая же у меня темпераментная пара!

Неловкость сменилась азартом и в мыслях созрел гениальный план. Хочешь поиграть, Лисонька моя? Да не вопрос! Я покажу тебе, как работают профессионалы.

— Как жаль, что сегодня я не услышу ваш чудный голос, он подобен пению лунного соловья, но даже ваше молчание тревожит мою душу, — произнёс, едва сдерживая смех.

Внезапно бурный поток гнева оборвался, сменившись ментальным ступором. На миг я даже испугался, не перегнул ли палку, цитируя строки из известной, но безвкусной пьесы. Но, как говорится, играть так играть!

После сегодняшнего вечера Лайза уже не сможет ревновать к Амаранте. Я сделаю для этого всё возможное.

— Вина? — вкрадчиво уточнил, едва мы сели за стол. — Ах, что же это я… вы не можете пить! Отдали свой голос, чтобы разделить со мной удачу. Тогда я разделю этот ужин за двоих! — добавил, накладывая себе в тарелку побольше баранины с овощами и чутко отслеживая эмоции Лайзы.

Лисья злость окончательно улеглась, сменившись недоумением и лёгким подозрением. Я знал, что моя умница очень скоро заподозрит неладное.

Когда я впервые встретил в саду Альбину-Реджину, то был искренен в своём порыве. Даже не понимая до конца кто передо мной, я чувствовал ауру Лайзы и отголоски её души.

Сейчас она наверняка сравнивает моё поведение тогда и сейчас. И, конечно же, поймёт, что над Амарантой я просто издеваюсь.

А значит догадается, что Леон тоже не поддался её чарам и расскажет обо всём Альбине. Мне хотелось поскорее успокоить наших истинных и вывести обеих на прямой разговор.

Альбина

Наглец! Подлец! Дракон…

Моё мнение об Алонзо за миг опустилось до уровня лисьих симпатий. Только истинное чудовище, бездушное и хладнокровное, могло безнаказанно и с таким аппетитом уплетать шашлык на глазах голодной женщины!