Грей не пытался меня оттолкнуть. Он явно наслаждался моментом нашей случайной близости. Пока он не опомнился, я запрокинула голову и, привстав на носочки, потянулась за поцелуем.

Я ощутила, как Грей напрягся. Буквально окаменел. Но не отстранился. Даже когда мои губы коснулись его. Он по-прежнему стоял неподвижно, судорожно сжимая мою талию.

Увы, поцелуй так и не состоялся. То, что мои губы прижались к губам Грея, нельзя было назвать таковым. Дракон остался абсолютно безучастным, а я, не сумев пробиться через его холодность, отступила. С таким же успехомя могла бы поцеловать скульптуру. Эффект был бы одинаков.

— Прости, но не сейчас, — прошептал Грей. — Все будет, эльтхан.. Обещаю. Наберись терпения.

Придерживая за локоть, он проводил меня до выхода. Едва я очутилась в коридоре, как дверь захлопнулась за моей спиной. В соблазнении дракона я потерпела полное поражение, но я не унывала.

Покидая северное крыло, я заметила, как маленькая, черная тень прошмыгнула в покои Грея. Похоже, один из котов проник в логово дракона. Пока я не поняла, как это использовать, но обязательно придумаю.

* * *

Теперь, когда чародейка с его сыном в утробе жила в замке, о путешествиях в другие миры можно было забыть. Слишком много физических сил уходило на поддержание их здоровья. Но еще больше моральных на то, чтобы оставаться в стороне. Не ходить к ней, не видеть ее, не говорить, не думать.

С последним Грей справлялся особенно отвратительно. Все его мысли так или иначе были связаны с чародейкой. Стоило закрыть глаза — и он видел ее лицо. Повсюду мерещился ее голос, зовущий его. Он чувствовал фантомное прикосновение тонких пальцев. Вспоминал ее мягкую улыбку.

Грей ненавидел эту зависимость, но ничего не мог с собой поделать. Сокровище — священно. В жизни дракона нет ничего важнее и прочнее этой связи. Грей прилагал немало усилий, чтобы помнить о своей миссии. Но чем отчаяннее он пытался вытеснить образ чародейки из мыслей, тем упорнее память возвращала каждую мелочь: изгиб ее губ, запах кожи, аромат волос.

Он был драконом — древним, сильным, привыкшим властвовать, но что толку в силе, если женщина способна разрушить его волю одним взглядом? Хрупкая, упрямая чародейка разнесла его броню в щепки. Оставить ее в замке было одновременно самой гениальной и самой паршивой его идеей.

Грей уже боялся не демонов и не чужой магии, а себя самого. Боялся, что в один миг забудет о клятвах, долге и миссии ради женщины. Если это случится, не устоит не только он. Падут все.

А потом чародейка пришла к нему. Сама. Его искушение, пропасть и высота. Он опасался, хватит ли у него сил устоять, поэтому не хотел ее впускать. Но когда ей стало плохо, распахнул дверь, не задумываясь.

Стоило коснуться ее локтя, и горло перехватил спазм. Воздух с трудом вошел в легкие, выход вовсе получился судорожным и хриплым. Но контроль никтоне отменял. И пусть мышцы звенели от напряжения, сердце набатом колотило в висках, а душа рвалась к ней, Грей сумел сдержаться.

Чародейка вошла в его покои, и все вокруг потемнело и смазалось, оставив только ее образ. Привычная прохлада его покоев и та начала сдавать позиции. Не выдержав жара его эмоций, на потолке дрогнул узор инея. Несколько капель попали Грею за шиворот, и он поморщился.

А чародейке все было мало. В каждом ее шаге и движении сквозил соблазн. Ему даже почудилось, что она заигрывает с ним. «Согрей меня» — что это было? И это серое платье. Его любимый цвет.. случайность или умысел? А распущенные волосы, намек на страсть драконов к золоту. Не слишком ли много совпадений?

Очень хотелось верить, что он небезразличен чародейке. Или Грей выдает желаемое за действительное? Она будто проверяла его на прочность. Мягкость и вызов, хрупкость и опасность в одном лице.

Он понимал, что должен заглушить желание, но ее взгляд держал крепче любых оков. В ней пылал огонь, способный сжечь все, что он так упорно создавал. Но как же это пламя манило его! Грей впервые понял мотыльков, устремляющихся на свет и гибнущих в нем. Как удержаться, когда свет столь прекрасен, что даже умереть не страшно, лишь бы прикоснуться к нему еще хоть раз?

До чего же хотелось провести ладонью по ее щеке, поцеловать. Невесомо, невзначай, как будто он имеет на это право. Словно она — его.