Он точно боялся — остановится хоть на миг, даст мне опомниться, и я его оттолкну. От этого все его действия были порывистыми, жадными и быстрыми. Он не давал мне осознать происходящее.

Раздеть меня не составило труда. В какой-то момент Грей просто потянул платье с моих плеч. Оно было не застегнуто и легко поддалось. Оставшись в нижней сорочке, я нервно прикрылась руками. Собственное тело больше не казалось мне красивым. Беременность исказила, если не сказать изуродовала мои черты.

А Грей, как назло, уменьшил натиск.Отступил на шаг, чтобы окинуть меня взглядом. Он молчал так долго, что я начала задыхаться от смущения. Если он сейчас скажет, что я стала огромной и неповоротливой, то мой родной город, судя по всему, вымрет. Потому что я врежу дракону по лицу и пошлю его куда подальше.

Но вот Грей протянул руку и коснулся моей щеки кончиками пальцев.

— Ты прекрасна, — произнес он тихо, так, что внутри все затрепетало. — Красивее, чем когда-либо. Совершенная, эль..

Я едва помню, как мы добрались до кровати, на которую он меня аккуратно уложил. Меня окутал петрикор — тот особый запах, что ощущается сразу после начала дождя.

Даже в спешке Грей был предельно осторожен со мной. Он навис сверху, снова потянулся за поцелуем, но что-то все равно было не так.

Я нахмурилась, соображая. И вдруг дошло — он по-прежнему одет! Даже более того. Сюртук застегнут на все пуговицы, шейный платок и тот не развязан. Грей словно облачился в броню. Ладно, я стесняюсь своего тела, а с ним что происходит? Я ведь лежу перед ним практически обнаженной. Несправедливо.

Не выдержав, я спросила:

— Почему ты в одежде?

— Это моя защита, — усмехнулся он.

— От кого? — удивилась я.

— От самого себя.

Я так ничего и не поняла из его странных ответов, а затем было уже не до разговоров. Грей умело играл на моем теле, высекая из него искры и стоны. Оно стало невероятно чувствительным. Я тонула в ласках, изредка всплывая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова уходила с головой в близость. Выгибалась навстречу его пальцам, сначала шептала, а потом кричала его имя.

Когда пальцы сменил язык, я забыла, как дышать. Его движения околдовывали, я полностью попала под их чары. Из мыслей в голове осталось что-то совсем бессвязное: «Еще, глубже, теснее, продолжай. Если остановишься, умру».

И он не остановился. Довел меня до самого пика. Поднял на безумную высоту, с которой я сорвалась, чудом не разбившись на осколки. А когда спазмы, сотрясающие тело, стихли, Грей встал и заботливо прикрыл меня покрывалом.

Сквозь расслабленную дрему только что полученного удовольствия я наблюдала, как он покинул спальню. Его уход немало меня озадачил. И это все? Третья ночь состоялась? Но ведь дракон не получил разрядку..

* * *

Счастье от осознания, что он скоро станет отцом, меркло лишьперед страстью к маленькой чародейке. Как же тяжело быть вдали от нее! От них обоих..

Но вот, наконец, она рядом, в его руках. Ее вкус на его губах, кожа — под его пальцами.

Когда платье соскользнуло с плеч чародейки, ее сладкий аромат окутал Грея. Инстинкт дракона взревел: «Эль! Моя! ». Зверь внутри требовал оставить след, метку, любой знак. Так поступают хищники, чтобы никто не посмел приблизиться, а она сама больше никогда не сомневалась, кому принадлежит.

Сдерживая рефлекс, Грей отступил на шаг. Он любовался своей чародейкой слишком долго, и она смущенно прикрылась. Он не сразу понял, чего она стесняется. Недостатки? Грей их не обнаружил. Ни единого изъяна! Он видел лишь прекрасную женщину, носящую его наследника.

Он невесомо коснулся ее щеки дрожащими пальцами. Его трясло из-за борьбы двух противоположностей — нежности и страсти. Дракон требовал взять девушку немедленно, но человеческая часть понимала, что с ней сейчас нужно быть максимально осторожным. Она как хрустальная ваза с божественным нектаром. Нельзя пролить ни капли!

Поэтому он остался в одежде. Застегнутый на все пуговицы сюртук сжимал горло подобно ошейнику и держал его в узде. Это была не одежда, а кандалы для зверя внутри него.