Но он не успел выразить свое недовольство, она опередила. Ее слова подтвердили то, о чем он догадывался — все это онасделала нарочно. Таким способом она пыталась призвать его.

— Ты звала меня? — Уголки губ сами приподнялись в улыбке.

— Всеми возможными способами! Не моя вина, что ты откликнулся только на этот. Нам есть, что обсудить, если ты не заметил. — Она указала на свой живот. — Он твой, если что.

Как она точно сказала — он. Грей в этом не сомневался. Сын. Продолжатель и наследник драконьего рода. Мечта, ставшая реальностью благодаря хрупкой человечке.

Его затопило облегчение. До чего же она храбрая! Его, нет, уже не маленькая, а отважная чародейка. Немного безумная, чего уж там. Нашла же способ призвать его.

Проклятые приспешники! Они нарочно отвлекли его, подсунув подходящую девушку для брата в другом мире, чтобы он покинул свой. Но даже так он должен был услышать призыв! Она же его сокровище, их связь нерушима и способна преодолеть любые преграды. Так почему же он не слышал?

Грей вспомнил все те разы, когда приспешники создавали шум. Он был уверен, что они сбивают его со следа, но что, если они заглушали голос чародейки? Передушить бы их! Жаль, это невозможно. Приспешники неуязвимы.

— Никогда больше не делай так, — произнес Грей. — Или я уничтожу половину мира, прежде чем появиться.

— А ты отзывайся, когда тебя зовут. Желательно с первого раза.

Как же он хотел коснуться ее! Но проклятые правила не позволяли. Маленькая чародейка, как обычно, должна принять решение сама. А потому он лишь протянул руку, отчаянно надеясь, что она вложит в нее свою ладонь.

И она это сделала. Впервые без сомнений. Грей снова улыбнулся. Настала пора третьей ночи. Она будет особенной для эль. Сегодня важно только ее удовольствие. Его подождет

* * *

Грей молча протянул мне руку. Я уже знала, что надо делать, и вложила в нее ладонь. Впервые без сомнений.

На этот раз мы перенеслись в ту самую гостиную. С затаенной грустью я узнала два кресла у камина, столик с угощениями. Даже треск дров, охваченных огнем, звучал знакомо и словно приветствовал меня. Самой не верилось, но, кажется, я скучала по этому месту.

А еще.. на этой мысли я вздрогнула. Слишком невозможной и безумной она была. Но отрицать ее глупо — я тосковала по Грею. Думаю, это влияние ребенка во мне, все-таки он — часть дракона.

Когда мужская ладонь легла на мою поясницу, я хоть и дернулась,но не отстранилась.

— Пора, — тихо выдохнул Грей мне в затылок, — отдать мне третью ночь, эль.

Я хмыкнула. Опять новое прозвище, на этот раз сокращенное. Припоминаю, Нокс что-то переводила. На моем родном языке значение было такое же короткое. Кажется, это вовсе местоимение. Я никак не могла вспомнить точный перевод.. его, твоя.. моя! Вот что это означает. Грей считает меня своей? Вот ведь чешуйчатый собственник!

— Но.. — я опустила руки на живот, намекая на ребенка.

Сделка — святое. Я готова отдать третью ночь, но не навредит ли это ребенку? Шел восьмой месяц беременности. В конце концов, это мой малыш, я люблю его! И не собираюсь рисковать его жизнью ради утех его отца.

— Ни о чем не переживай, — заверил меня Грей. — Я не перейду грань. Доверься мне. Он ведь и мой тоже.

Его ладонь легла поверх моей на живот. Столько было нежности в этом движении, что я сразу успокоилась. Не знаю, что имел в виду Грей, говоря о грани, но я решила — будь, что будет.

Взяв меня за руку, Грей повел в спальню. Переступая ее порог, я ощутила жар внизу живота. Слишком ярким было воспоминание о нашей первой ночи. Колени дрогнули, и Грею пришлось поддержать меня, иначе бы я точно оступилась. Его твердая рука стала моей опорой.

А потом он развел меня к себе лицом, и все мои возражения на пару со здравым смыслом захлебнулись поцелуем. Впервые он поцеловал сам, будто не выдержал.

Я глотала хриплые стоны Грея, чувствуя, как они прокатываются волной по горлу. Его губы и язык дарили наслаждение. Пальцы, сжимающие мое тело, сводили с ума.

Насладившись моими губами, он пошел дальше. Покрыл поцелуями волосы, шею и спустился ниже. Его губы вновь и вновь касались меня. Здесь, там, где угодно. Грей целовал неистово, словно обезумел. Не дожидаясь отклика.