— Кроме этого я поддержу инициативу ректора Аметиста, — продолжил император, — правила для всех адептов Самоцветов будут пересмотрены. Те, кто смеет называть себя клинками и щитами империи, никогда не должны использовать силу, чтобы издеваться над слабыми. А теперь вернёмся к суду. Рейвен Вэйс, как ты желаешь наказать этих магов?

ГЛАВА 6.4

Повисла тишина. Тревожная, злая. Все уже знали, как собирались поступить со мной адепты Рубина. Они всё видели своими глазами. И их грязный ход с разжиженной маной и то, что я не раз могла убить их или покалечить, но не спешила выносить приговор.

И это промедление пугало сильнее всего. Никто не знал, как далеко я зайду при выборе наказания.

— Ваше величество, именно команда Адриана Джаренни была инициатором боя насмерть, — я выдержала паузу, наслаждаясь волной паники, растекающейся от адептов.

— Умоляю, это была ошибка! — сзади послышался истерический вой и шлепок, словно на песок уронили мешок с картошкой.

Обернувшись увидела, как герцогский сыночек унизительно склоняет голову до самой земли.

К горлу подступила тошнота.

Трусливое ничтожество…

— Досмотрите воспоминания до конца! — вновь заскулил он. — Это вообще всё Ария предложила и Джейк…

— Нет! Я…

— Довольно, — осадила их, и вновь обернулась к императору.

На его лице застыла брезгливость. Он даже не пытался скрыть своих чувств, но мой взгляд вдруг привлёк Лейк.

Вальтер пришёл один и занял соседнюю ложу. Сейчас его взор был направлен на меня и, казалось, он прожигал насквозь. Я чувствовала в нём странное, необъяснимое восхищение и… желание. Тёмное и мрачное, практически, животное.

Он наслаждался зрелищем и чужой агонией.

От этого на душе стало ещё гаже. Словно я провалилась в облако гнилостного тумана и меня могло задеть чужое безумие и одержимость.

— Ваше величество, я жажду справедливости, — вновь обратилась к императору, и даже дышать стало легче. — Несмотря на то, что адепты Рубина совершили преступление, их гибель не сделает мне чести. Ведь мой клинок и магия служат для защиты империи и её жителей.

От Джаренни повеяло облегчением и… ядовитой злостью. Пока едва уловимой и затаённой.

Как я и думала, раскаянием там и не пахло. Узнав о том, что сегодня он не умрёт, подонок вновь обрёл уверенность и приготовился скалить зубы.

— Но четвёрка Джаренни должна ответить за случившееся, и их наказание должно стать уроком для остальных. Поэтому… я верну им всё, что испытала жертва и сделаю их муки вечными, — закончила, чувствуя как позади разверзается бездна.

Эмоции четвёрки захлестнули меня с головой словно цунами. А я только этого и ждала. Вцепившись в эти эмоции голодным вампиром, я сплела их с заранее подготовленной ловушкой, а затем нанесла последний удар. Затягивая адептов в пучину бесконечных кошмаров и выжигая их магические каналы ментальным штормом.

Мучители захлебнулись отчаянным криком и я накрыла их пологом тишины словно ничтожных букашек.

Их боль не стоит того, чтобы привлекать столько внимания.

— Да свершится правосудие, — произнесла и поклонилась императору. — Отныне, если они вновь попытаются использовать магию, оружие или даже слово, чтобы навредить другому существу не в целях самозащиты, а ради собственного удовольствия, кошмары будут оживать, утягивая их в свою пучину. А метки проклятия на их ауре будут разъедать старые раны, причиняя им невыносимую боль. Но… Если Джаренни и его друзья будут жить достойно, используя оставшуюся Силу на благо империи, кошмары начнут слабеть.

— Достойный приговор, — по губам Райана скользнула едва заметная улыбка. — Я принимаю его. И хочу побольше узнать об этом плетении. Кажется, стоит ввести его в официальную судебную практику, — многозначительно добавил, взглянув на родственников провинившихся адептов.

ГЛАВА 6.5

Со стороны трибун повеяло яростью и страхом, но лишь на миг. Герцог и его приспешники быстро взяли эмоции под контроль.

— Ваше величество, вы очень проницательны, — натянуто улыбнулся старший Джаренни. — Использование настолько мощных и необычных заклинаний должно всецело контролироваться властью…

— Намекаете, что моя дочь применила аркан, потенциально опасный для жителей империи? — в голосе отца сквозил убийственный холод.