Владыка улыбнулся и что-то сказал ей. Я не услышала слов, но Джайна вдруг рассмеялась и легонько толкнула его, оставив под левой ключицей алый отпечаток ладони.

Я опешила, только Райан ничуть не смутился и запрокинул голову, заходясь смехом вместе с ней. С его лица вмиг слетела напряженная маска и тень императорского венца.

Только сейчас я вспомнила, что ему всего девятнадцать… Во время недавней ссоры с Лейком он казался намного старше.

До нас вновь донёсся смех Джайны. Она почти закончила раскрашивать императора, но стоило представить на их месте нас с Дамиром, как щёки опалило румянцем. Было неловко даже в мыслях, зато я поняла, что не желаю подпускать к своему мужчине кого-то ещё! Пусть и сестру.

Но не успела сделать и шага, как почувствовала на себе обжигающий взгляд дракона. Он заметил меня. И судя по пламени, разгорающемуся в чёрных как ночь глазах, его очень заинтересовала возможность получить от меня благословение.

— Пойду принесу нам чаю, — отец тактично скрылся за ближайшей палаткой.

А я не смогла сдвинуться с места. Сердце забилось словно сумасшедшее, напоминая о времени, проведенном наедине с Дамиром… Особенно о нашем совместном купании.

— Рейвен, — хриплый голос раздался совсем близко, скользнув по коже вместе с порывом ночного ветра.

Меня окутало тягучим ароматом и флёром его темной магии. Дамир не хотел ждать.

— Здесь очень интересные традиции, — улыбнулась, заметив в его руках миску с краской. — Почему сам не пригласил меня?

— Не хотел будить. Ты ведь собиралась спать до рассвета.

— Кажется, я впервые рада бессоннице, — усмехнулась, скользнув взглядом по его обнаженному торсу. — Позволишь?

Краска оказалась очень густой, пахла ягодами, розовым маслом и какими-то пряностями. А ещё от неё фонило магией. Едва погрузила руку, почувствовала лёгкое, до боли знакомое покалывание на кончиках пальцев. Драконий регенерирующий эликсир.

Он отличался от обычных зелий. Его втирали в кожу и после этого нужно было активно двигаться.

Традиция, вначале показавшаяся мне странной, заиграла новыми красками.

— Что именно нужно делать? — смутилась, словно в трансе наблюдая за тем, как по моим пальцам стекают вязкие капли.

Отец что-то говорил про молитву Богу Войны, но я помнила только полный вариант из двадцати семи куплетов. Это, безусловно, интригующий вариант, но боюсь он не поместится даже на могучей груди Дамира.

Да и краски не хватит… и выдержки. Ни у меня, ни у моего дракона.

— Нарисовать руну удачи и доблести, — он перехватил мою руку, поднося к своей груди и прижимая. Теперь я чувствовала гулкие удары его сердца, а алые капли стекали по смуглой коже словно кровь.

Я невольно вздрогнула, отгоняя дурные мысли.

— Зелье похоже на кровь чудовищ, — Дамир сразу понял, что меня напугало. — Некоторые верят, что это отпугивает беду.

— А ты веришь в это?

— Я верю в свою любовь к тебе и в то, что ради тебя готов уничтожить всех врагов, — Дамир сильнее сжал мою руку, переплетая наши пальцы.

От его слов в груди вспыхнуло пламя, растекаясь по телу обжигающей волной.

ГЛАВА 14.2

Мир вокруг исчез, растворившись в биении наших сердец, и даже шум барабанов стих, сменившись чарующей песнью скрипки. Я вновь вспомнила третью симфонию Роксаны.

Единственное спасение Мастера — его любовь… Свет, способный разогнать кошмары и не позволить тьме окончательно поглотить его душу.

Так просто и, в то же время, так сложно…

— Я верю, что смогу стать твоим светом, — прошептала, рисуя на его груди первую руну.

Защита… Первый символ, которому учили в любой магической школе.

Самый простой, он не мог уберечь от сильных плетений. Это было священной традицией и напоминанием, для чего каждый из нас начинает изучать магию.

Ради защиты себя, близких и всего, что дорого сердцу. И сейчас я вкладывала в эту руну не свою магию, а свет души. Музыку, которая до сих пор звенела в моих мыслях. Любовь, которую пробудил во мне Дамир.

Я хотела защитить его от тьмы, пожирающей душу.

Первая симфония — боль. Вторая — жажда и месть… Третья — свет и единственное спасение. Теперь я начинала понимать истинное значение этих слов и саму суть магии Тёмного Бога.

— Ты уже стала моим светом и смыслом жизни, — голос Дамира прозвучал будоражаще низко и хрипло.