— Кэмми, ты ведь знаешь, ты мне как племянница. Я любил твоих родителей как родных. Я расстроен всем этим не меньше тебя. Но полиции нужно больше времени. Позволь им разобраться во всём и расслабься. Займись своей жизнью подальше от глаз полиции, подальше от ответственности. Тебе это необходимо. Скорби, и пусть боль угаснет до того, как ты начнёшь разбираться с тем, что же тут происходит. Поверь мне, ты не хочешь быть здесь.

Я по-прежнему была убеждена, что он знал что-то, что не хотел мне сообщать, но я отпустила ситуацию и постаралась найти утешение в его словах.

За спиной бубнил телевизор, один из ведущих интересовался, была ли я в доме той ночью.

— Вам не стоит это смотреть, — голос Натана был переполнен вперемешку сочувствием и разочарованием от того, что я действительно смотрела такое.

Он стоял в дверях женской гостиной — комнаты, в которой женщины этого дома могли собраться и расслабиться. Она пахла моей мамой, поэтому я сидела там, уткнувшись в плоскоэкранный маленький телевизор в углу комнаты.

— Я знаю, что не стоит, но, кажется, не могу остановиться. Эти стервятники налетели и покрывают мою семью грязью. Родители еще даже не покоятся в могилах, а они только и жаждут запятнать имя семьи Валон.

Я указала на телевизор, с нарастающим раздражением размахивая руками.

Натан вошёл в комнату, тихо сказав:

— Ты уже пыталась спланировать похороны?

Я покачала головой, стараясь не расплакаться:

— Расследование… им приходится держать моих родителей в морге, пока они не решат это дело. Так что я не могу… не могу даже похоронить их.

Была быстрая служба на их работе и в благотворительных группах, на которых я даже не смогла присутствовать, потому что мне было наказано «оправляться от травм после пожара».

Даже после всего того, что было между нами, Натан, не колеблясь, подошёл ко мне и взял за руку:

— Тебе не обязательно планировать большие похороны, чтобы почтить их память. Ты можешь упокоить их души. Поверь мне, похороны для живых. Ты можешь всё сама, позволить родителям уйти в загробную жизнь и самой обрести покой.

Я полностью растворилась в нём, затерявшись в его выразительных глазах.

— Как?

На секунду его глаза обратились к потолку, и я поняла, что он размышлял:

— Отец когда-нибудь водил тебя к озеру?

Он никогда этого не делал, но помню, как они с мамой гуляли до окраин поместья, оставляя меня с няней.

— Нет.

— Отец рассказывал мне, что они любили там гулять, ужинали под звёздным небом, когда вы были маленькой и пока спали. Мы могли бы сходить туда, промолвить пару слов. Если хочешь.

Мне не приходило в голову сделать это самой, но сейчас, когда он это предложил, я осознала, что это было правильным, что этого требовала моя душа. И это мог быть единственный способ почтить жизни моих родителей.

— Очень хочу. Мы можем пойти туда прямо сейчас? — на душе был груз, от которого мне необходимо было избавиться. Мне нужно было держаться за свою любовь и отпустить хоть часть боли.

— Дай мне двадцать минут. Встретимся внизу, и оденься теплее, — он быстро вышел, оставляя меня в раздумьях.

Я поднялась в свою комнату, чтобы одеться, как он и просил. До того как Натан заговорил со мной, я находилась в отчаянии. Я не была особо религиозна, но всё же верила в существование чего-то после смерти. Я не могла спать по ночам, мучаясь не только мыслями об их смерти, но и тем, что их души застряли в месте наподобие чистилища, что я не могу почтить их память, и поэтому их души остаются где-то в подвешенном состоянии без упокоения.

Я надеялась, что это даст им возможность идти дальше, несмотря на то что они заслужили большее. Возможно, это вернёт моему сердцу частичку покоя. Мысль, что я могла пойти куда-то и разговаривать с ними, даже если там не было их могил, успокаивала агонию моих страданий.

Спустя двадцать минут мы с Натаном покинули дом через задний вход и вышли в сад. Я укуталась так, словно собралась на Дальний Север, а Натан нёс два одеяла и термос. Пока мы молча шли вперёд, я изучала окрестности Холлис Хауса.

Вокруг было очень красиво, настолько далеко от суеты, что никакой свет и шум из внешнего мира не нарушали этот покой. На мили вокруг стояли высокие деревья, а далеко впереди виднелись стоявшие стеной снежные горы.