Именно поэтому я ослушался приказа не трогать ледовый каток все эти годы, не замораживать его или не выводить ледовый комбайн из подземного хранилища. Этот крытый каток, который Хьюго Валон построил для своей дочери, был слишком хорош для того, чтобы пустовать. И, хоть она и отметала идею о том, чтобы практиковаться или просто кататься в удовольствие, она могла передумать. Я понял, что физические упражнения помогают людям выйти из агрессивного состояния, горя и боли, и, возможно, это поможет и Камилле.

К тому же каток был великолепен. За последние десять лет с тех пор, когда я только начинал помогать отцу в Холлис Хаус, я катался там по ночам, когда никто не видел. Технически, причины для того, чтобы прекратить пользоваться катком или другим инвентарём, принадлежащим семье Валон или гостям, имелись. Но… сюда давно никто не заходил. Лёд манил меня, а хоккейные сетки и безупречные клюшки тянулись вдоль бортов и были слишком хороши, чтобы можно было пройти мимо.

Я играл в хоккей в старших классах, не достаточно хорошо, чтобы стать профессионалом, но я любил этот спорт и вступил в команду мужской лиги. Я играл и с нетерпением каждый вторник ждал вечера. Имея возможность свободно кататься, со свободными сетями, лишь я и каток… это было любимое время за всю рабочую неделю.

Хотя Камилла спала наверху, а за окном было достаточно поздно, и мне пора было идти домой, вместо этого я сидел на скамье и зашнуровывал свои коньки.

Я опустил ноги в ботинки, чувствуя удобную подошву и форму. Потянув за шнурки, с наслаждением ощутил, как жёсткая кожа туго обхватила мои лодыжки. Собравшись и подготовившись, я схватил клюшку, подбрасывая её в руках и ощущая скользящее между пальцев полированное дерево.

Весь каток, чёрт, весь дом окутала полнейшая тишина. Только я и лёд. Момент был настолько идеален, насколько это было возможно.

От первого шага на льду у меня перехватило дыхание; то, как коньки вонзались в замерзшую воду, казалось чем-то волшебным. Я задвигал бёдрами влево и вправо, набирая скорость, даже не опуская клюшку на лёд. Брызги льда на кончиках пальцев возбуждали, порывы ветра в лицо отрезвляли.

Достав из кармана шайбу, я с силой бросил её на лёд и ударил клюшкой, крутя из стороны в сторону и преследуя её. Хоккей представлялся мне замысловатым танцем, в котором важно было знать все движения и шаги, иначе можно было споткнуться о свои же ноги.

Я вырвался вперёд, представляя, как обхожу соперников и их атаку. Мне было не сосчитать по пальцам, сколько раз меня с силой отбрасывали к забору, я знал, каково это быть размазанным о защитное стекло, какими опасными могут быть громилы на коньках. Но сейчас я был один и представлял себе оглушительный рёв несуществующей толпы. Я согнул руки, обхватив верхнюю часть клюшки и стараясь оставаться свободным и двигаться на коньках синхронно.

Кататься на катке — как плыть по течению, вы вырывались вперёд, а затем теряли шайбу и падали на лёд. Люди забывали об этом. Пойдите в пятницу вечером на часок на любой каток и увидите любителей, переступающих с ноги на ногу и выставив руки вперёд, будто передвигаясь между двумя небоскрёбами.

Хитрость была в том, чтобы отпустить ситуацию, довериться своему телу и сохранять равновесие. Просто скользить, кататься. Не думать слишком много и держаться прямо. И всё получится само собой.

Я ускорился, вращаясь туда-сюда и направляясь к своей цели в другом конце катка, где стоял воображаемый мной вратарь. Я и раньше гонял на катке свою маленькую цель, пробираясь сюда после работы. Мистеру Валону не могло навредить то, о чём он не знал, и это был мой единственный порок на работе, которым я наслаждался.

Потянув назад деревянную клюшку и собрав всю силу в запястьях, я остановился перед тем, как резко размахнуться и со всей силы ударить. Раздался сильный, пронизывающий мою душу и всю комнату удар. Этот оглушительный стук по шайбе завёл меня и разжёг огонь в моей груди, пронзив каждую косточку моего тела.

Маленький круглый диск изящно поплыл, рассекая воздух, и беззвучно ударился о сетку ворот, оставив за собой лишь брызги льда от удара и резко вставших коньков.