Просто ух? Что ж, отличное определение. Теперь мне следовало вернуть комплимент Маришке, сказать, что она тоже выглядит великолепно, но.. она так не выглядела. Наоборот — за то время, пока мы не виделись, осунулась, под глазами залегли серые тени, а между бровей обозначилась тонкая морщинка.

От необходимости что-то говорить меня избавила официантка, подошла к столику с подносом и начала выставлять чашки, приборы, тарелочки с пирожными. Довольно медленно у нее получалось, надо сказать. От скуки я стала рассматривать картины: на одной угадывался силуэт города в лунном свете, а на другой — то ли холмы, то ли волны, усеянные огоньками. Почему-то это вызывало досаду. Ну да, на картинах ночь, загадочная и чертовски притягательная. А за окном — солнечный день, беспокойный и суетливый. Лучше бы наоборот!

Залюбовавшись картинами, я не сразу заметила, что официантка отошла от нашего столика. Маришка уже что-то щебетала, и я не сразу уловила, что именно. — Вот не знаю, что теперь делать.. — вздохнула Маришка. — Что делать с чем? — я отвлеклась от созерцания окружающей действительности и уставилась на подругу. — Ни с чем, а с кем. С Робертом. — А что с ним надо делать? И зачем?

Она снова тяжело вздохнула. И только сейчас я поняла, что не только внешний вид, но и настроение у подруги, прямо скажем, не ахти. То есть она, конечно, была очень рада меня видеть, а вот всему остальному — не рада.

— Давай-ка с самого начала и подробно, — велела я.

Маришка вздохнула и приступила к рассказу:

— Понимаешь, он ведёт себя странно. Это его новая работа.. Пропадает на ней целыми днями, а иногда вечерами.. И в выходные тоже..

Он — это, разумеется, Роберт. Маришкин парень и по совместительству внук кошмара моих ночей — Ангелины Генриховны. Когда-то я с большим недоверием отнеслась к этому красавчику, подозревала, что он подкатывает к моей подруге исключительно для того, чтобы поближе подобраться ко мне и к моей колдовской книге. И была очень рада узнать, что ошиблась. Он и правда влюбился в Маришку по уши, в этом никаких сомнений не было.

А вот как раз с его работой все обстояло не так просто.

— Но ведь это нормально, — несмело протянула я, — Он только что туда устроился, наверняка загрузили выше крыши!

— Ты бы видела, какой он счастливый оттуда приходит. Глаза горят, весь взъерошенный, как будто не с работы вернулся, а со свидания.

Я только вздохнула. Ещё бы не счастливый и не взъерошенный. Если человек всю жизнь мечтал обучаться колдовству и был уверен, что мечта его никогда не сбудется, а тут вдруг такое везение: взяли в лучший ковен да ещё и учат всяким ведьмовским премудростям. Удивительно, что вообще домой приходит. Ведь в отличие от меня всё это ведьмовство ему очень даже по душе.

Только вот сказать Маришке я это не могла. Тайный ковен — он на то и тайный, чтоб никто из посторонних о нём не знал. А она, как ни крути, посторонняя.

— Глупости, — отрезала я. — Я же видела, как он на тебя смотрит. Никто другой ему точно не нужен!

Она только тихо вздохнула:

— Может, уже и нужен.. кто-то. Его целые выходные не было. Сказал, что командировка..

— Ну.. такое бывает, — протянула я.

— А когда вернулся, в волосах веточка была. И в одежде тоже. Листья.

— Может, командировка была в сельскую местность? Вот и..

— У программиста? — воскликнула Маришка, и я поняла, что моя версия не слишком удачная.

Какое-то время мы молчали. Я судорожно прикидывала, как бы получше объяснить странности Роберта, а Маришка просто грустила.

— Я вот думаю, наверное, нам с ним нужно расстаться.

— Ты что?! — Я разве что руками не замахала.

Маришка и Роберт были идеальной парой, он ее так обожал, что готов был наделать любых глупостей, лишь бы любимой было хорошо, уютно и сытно..

А потом подумала, может, она и права? Как бы там что у них ни сложилось, а свою главную тайну он никогда и ни за что не раскроет. Нельзя, не положено. Единственное, что ему остаётся — это врать. Причем врать обо всём сразу. И о работе, и о том, где пропадает вечерами.