― У неё есть только я. И это всё, чего она хочет. В офисе я даю ей проекты, и она обычно справляется. Но никогда не найму её на полный рабочий день ― она слишком ветрена. Боюсь, что и другие поступят так же. Отчасти поэтому я продолжаю помогать Бриджит. Забота о ней не такая уж финансовая нагрузка для меня, ведь больше у неё никого нет. А после того, что сделала моя мама, у неё проблемы с доверием.

В темноте Лола всматривалась в его лицо. Становилось ясно, что единственным верным способом для Бо, показать свою заботу, были его деньги. Ранее он говорил, что отдал несколько лет жизни, работая и надеясь, что в один прекрасный день сможет обеспечить свою семью. Ей казалось, что цена была непомерно велика, но девушка не думала, что он того же мнения.

― Не похоже, что ваши отношения нормальны, ― сказала она. ― Для каждого из вас.

― Они порой утомительны. И она об этом знает.

― Это из-за неё ты повёз меня в отель, а не к себе домой?

Он молчал некоторое время.

― Я пытался купить ей собственное жильё, но она плакала и умоляла меня не делать этого. Сказала, что предпочтёт, чтобы один из нас уезжал из дома, когда она становится невыносима. При условии, что далеко я не уеду. Но она становится таковой чаще меня, поэтому, периодически я живу в отеле.

Лола мгновенно насторожилась. Если бы она не знала, то подумала бы, что Бо говорит о ревнивой подружке.

― Так вот почему ты снимаешь номер? Господи.

― Знаю. Но у неё есть только два уровня: она либо сдержанная, либо невыносимая.

― Сегодня она была невыносима?

― Да. Обнюхивала тебя, как собака. А оставь её в толпе, преимущественно состоящей из мужчин, и она засияет. Тет-а-тет труднее. На случай если это не очевидно, она завидует вниманию к тебе.

Лола подняла взгляд к звёздам.

― Я понимаю.

― Да? Ты не похожа на завистницу?

Когда всё внимание Бо сосредотачивалось на ней, Лола была не просто единственной девушкой в комнате, она была единственной во всём мире. Это было пылко, пугающе, но так захватывающе. Ей становилось жарко, когда он смотрел на неё, и холодно, когда отводил взгляд. Она вздрогнула.

Он посмотрел на неё.

― Ты бы завидовала моему вниманию к другой?

Если бы Бо захотел, то, скорее всего, мог заставить любую чувствовать зависть. Лола уставилась в одну точку.

― После сегодняшней ночи, мне не потребуется об этом думать, да я и не хочу.

― Я буду где-то с другой, Лола. Ты будешь с Джонни. Всё снова будет как прежде.

Уже ничего не будет как прежде. Даже если Джонни думал обратное, даже если она будет притворяться, что всё нормально, пока не станет почти «как прежде» ― это всё ложь, на самом деле, как прежде уже ничего не будет. Вопрос был в том, сможет ли Лола так жить?

― Не знаю, ― сказала она. ― Всё произошедшее даёт мне огромную пищу для размышлений.

― А обо мне будешь думать?

Он и так был в её мыслях постоянно. Девушка несколько раз моргнула.

― А как нет? Ты всё это начал.

― Так что же это значит, Лола? Отправишься домой и будешь думать обо мне?

― Мы с Джонни… мы должны пройти через это, испытать нашу любовь. Нашу девятилетнюю историю. Думаю, я знала, что мы не сможем, но всё равно позвонила тебе. Когда сегодня твой лимузин подъехал, показалось, что мы с ним совершаем фатальную ошибку, ― она на секунду затихла. ― Но, тем не менее, я пошла на это.

Бо откашлялся.

Лола, вдруг, услышала стрёкот, незамеченных ранее, сверчков, распевающих свою симфонию. Перевела взгляд на него.

― То есть, не пойми это неправильно, ― сказала девушка, смутившись от его молчания. Такое спокойствие от столь активного мужчины наводило её на мысль, а не решил ли он, из-за неё сразиться с Джонни. ― Я не думаю, что оставлю его ради тебя. Понимаешь, то обстоятельство, что мы с Джонни прошли через всё это, кое-что значит. Кто-то должен перед кем-то объясниться, я просто пока не знаю, кто из нас виноват.

― Не думаю, что кто-то в этом виноват, ― сказал Бо. ― Уж точно не я.

Она покачала головой.