― Мы можем начать называть Кварца ― мистер Кварц.

― И заменим все бокалы хрусталём.

― И, наконец, установим новый унитаз, который не будет больше ужасно журчать.

― Давай не будем увлекаться, ― смеясь, сказал Джонни.

Официант тоже был приветлив с ними, мало разговаривал, раскладывая чёрные салфетки на их колени.

― Мы возьмём самое дорогое шампанское, что у вас есть, ― ещё даже не открыв меню, сказал Джонни.

― Джонни, ― позвала Лола. ― В этом нет необходимости.

― Мы можем позволить себе потратиться хоть раз в жизни, Лола, ― мужчина перевёл взгляд с официанта на неё.

― Но это шампанское. Серьёзно. Оно выветрится к концу вечера. Давай возьмём хорошую, сдержанную бутылку красного вина.

― Мне следует подойти чуть позже? ― спросил обслуживающий их мужчина.

― Нет, ― ответил ему Джонни. ― Несите шампанское.

― Можете дать нам минутку? ― Лола посмотрела на официанта.

― Разумеется.

― Никакого шампанского, ― сказала Лола с нажимом, как только официант ушёл. — Это дорого.

― Послушай меня, ― Джонни немного наклонился вперёд, облокотился на стол и переплёл пальцы. ― Один миллион долларов. Ты осознаёшь это, ведь так?

Девушка медленно моргнула.

― Ты серьёзно спрашиваешь меня?

― Ладно, но…

― И это больше не миллион, ― продолжила она. ― Когда мы заключим сделку и заплатим ренту, у нас едва ли что-то останется.

— Это всё ещё куча денег, Ло. Больше, чем у нас когда-либо было. Я поговорю с владельцем земли и попробую избежать авансового платежа.

— Это не куча денег. Я говорила, что нам нужна любая дополнительная помощь, которую мы сможем найти. Помимо крупных расходов есть ещё расходы на техническое обслуживание, заработная плата и все остальные траты, которые приходят с приобретением собственного бизнеса, ― Лола говорила так быстро, что ей не хватало воздуха. Вся реальность взятых ими обязательств обрушилась сквозь мечту прямо на плечи девушки. ― Если честно, миллиона даже недостаточно для того, на что мы согласились.

― Лола, милая. Успокойся. Я не прошу об отпуске, я всего лишь говорю о сегодняшней ночи, мы можем позволить себе…

― Думаешь, я трахнулась с незнакомцем за бутылку шампанского?

Столики вокруг них погрузились в тишину, но Лола, не отрываясь, смотрела на Джонни, дав словам повиснуть в воздухе.

― Господи, ― сказал он. ― Ты, правда, считаешь, что я так думаю? Это, должно быть, сама отвратная вещь, которую ты мне когда-либо говорила.

― Ох, боже. Ты прав, ― девушка прикрыла рот ладонью, поразившись сказанному.

― Может, перестанете таращиться? ― сказал Джонни кому-то за её спиной. ― Здесь не на что смотреть.

Телефон Лолы сообщил о входящем сообщении. Вытащив его из сумочки, она увидела тот же неизвестный номер, на который отвечала ранее.

«Ты всё ещё здесь, со мной. Скажи «да»».

― Кто это? ― спросил девушку Джонни.

― Никто, ― убрав телефон, ответила она. ― Бренда, насчёт этой недели, ― Лола поднялась со своего места. ― Мне нужна минутка, побыть одной.

― Нет. Сядь.

Она посмотрела на столик и снова вернулась в своё кресло.

― За последние несколько дней ты покидала комнату посередине нашего разговора больше раз, чем я могу сосчитать. В чём дело?

Иногда слишком много всего наваливалось. Джонни был так счастлив из-за бара. Она была счастлива за него. Лола не хотела всё испортить.

Пока они сидели за кухонным столом в ночь воскресенья, прорабатывая план, один единственный раз она подняла глаза на Джонни и поймала на себе его пристальный взгляд. Лола знала, о чём он думал, но слишком боялась поднимать эту тему. Он думал о том, что же произошло той ночью? Была ли правда лучше или, всё-таки, хуже, чем рисовало его воображение?

― Эй, ― позвал Джонни, возвращая её из воспоминаний. ― Забудь о шампанском. О чём ты сейчас думаешь?

― Я чувствую вину, ― тихо ответила девушка. ― Тебе больно, и это моя вина.

― Нет. Мы вместе пошли на это, ― он вытянул шею, чтобы поймать её взгляд. ― Разве не так, Ло? Ты и я, от начала и до конца. Разве я давал тебе повод думать, что мне больно?

― Ты так поддерживал меня, ― он поддерживал, пусть и по-своему. Джонни не осуждал её и ни в чём не обвинял. Он молчал, но это совсем не означало, что не поддерживал. ― Но, тем не менее, где-то глубоко внутри ты злишься.

Джонни вздохнул, на его лице заходили желваки.