— Она бы в первые дни тогда слёзы утратила, а не когда её освободили, — Герберту даже спать расхотелось. — Так, подытожим — на моей шее теперь девчонка с сомнительными, — сдерживает смех, — наклонностями, и её братец вор? Девчонка на испытательном сроке, а братец… — Герберт делает вопросительную паузу.

— Твоя проблема. Но да чего тебе? Я не святой, но хотя бы не сидел! Меня правда это… разыскивают, но не здесь. Пока. Я уехать собирался на материк. А тут такое.

— Так может сможешь уехать? Раз Элис здесь, — на этот раз в голосе Герберта не слышно веселья. — Ты попробуй. Я даже на дорогу тебе дам.

— Не, меня всю поездку колотило, — отмахивается Курт.

Оуэн вздыхает, качает головой, отвечая сам себе на какие-то мысли, и всё-таки направляется наверх.

— Элис, устрой его в гостевой комнате слева на втором этаже, — бросает прежде, чем скрыться за дверью — И не беспокойте меня, пока я не выйду!

— Подождите, граф! — снимает она с печки кипящий чайник.

— Да? — оборачивается он, слегка покачиваясь от усталости.

Элис всучает ему тазичек и льёт в него кипяток.

— Вот. Хотя бы ноги попарьте!

— А… А я… Хм, — Герберт берёт его, стараясь не расплескать, ведь в глазах уже плывёт и темнеет, а ему ещё подниматься по ступенькам к себе. — Благодарю.

***Герберт просыпается от тихого, мерного сопения рядом с собой.

Элис с глазами на мокром месте, стоит рядом с постелью, в её руках какие-то глиняные черепки, нос выпачкан в… золе?

Забыв спросонья, что она здесь делает и кто вообще такая, Герберт резко подрывается на кровати, о чём тут же жалеет.

— Ну, чего тебе? — трёт он двумя пальцами висок и, успокоившись, ложится снова. — Я ведь просил не беспокоить меня.

— Я ведь… была тут… тихонечко, ждала, чтобы спросить…

— Была… пока я спал?

— Н-недавно, господин. Там просто… стояла ваза… где Курт спал. И он её ногой боднул, а она разбилась. Я места себе не находила, ведь здесь написано… «Майкрофт»… Это ваш родственник?

Герберт испускает то ли хриплый вздох, то ли приглушённый стон? и зажмуривается, словно надеясь, что когда откроет глаза, её не окажется рядом…

— В гостевой не было этой вазы. Нужная дверь слева. Ты устроила его не в той комнате… Как вообще можно было разбить её?

— Говорю же… он во сне. Ему снился кошмар. Вы напугали его. Потом громыхнул гром! Кто-то стал кидать в окно камни…

— Ладно, довольно, — останавливает он её жестом. — Успокойся… Я всё равно не знал его.

Но Элис продолжает, её ведь перебили, а она этого не любит:

— Начался дождь, он замочил прах, ведь окно разбилось! Я смела всё в совок, потом… прочитала имя. Вы не волнуйтесь, я могу просушить! Доброе утро.

— Постой, окно разбили?

— Кто-то кидался, но их разогнал дождь…

Она, успокоившись вмиг, спрашивает строго:

— Хотите чаю?

— Хочу. А прах выброси. Или думаешь от осколков и грязи его теперь просеять?

— Конечно. Будет, совсем как… ну… — она улыбается.

— Новенький? Живой? — в голосе его слышится укор и строгость.

— Как и… несколько часов назад. Кстати, — бросает она, выходя из комнаты, — я подписала вас на еженедельную городскую газету, принесу её вместе с чаем. И списки, что нужно купить для замка. Крыша в нескольких местах протекает… Да и вообще, пора готовиться к зиме!

— А ну? стой! — командует он и добавляет скорбно: — Прах выброси. Он уже не тот…

Элис прижимает к себе черепки, будто это кости её любимой бабули.

— Как вы можете? Граф Оуэн был великим человеком!

Она, конечно же, ничего о нём не слышала, но уверена, что это так.

— Да, дед мой прославился в своё время… Но родственники мои с причудами были. Выбрасывай, — небрежно машет он на черепки рукой.

Элис замирает, глядя на него так, будто впервые видит.

— Не ожидала от вас этого…

И Герберт, наконец, смеётся.

— Прости мне мои шутки. Покоится Майкрофт Оуэн на городском кладбище. Понятие не имею? зачем и чей прах — и прах ли это вовсе — держали в вазе.

Элис не обижается, только выдыхает и щурится, подойдя к нему ближе и вглядываясь в лицо:

— Я всё же сохраню этот прах… О, мы должны посетить кладбище! Конечно!

— Да зачем? — он осекается. — Впрочем, как хочешь, можешь оставить себе. Там, возможно, прах его любимого пса… А кладбище посетим, да. Всё в своё время, — он с раздражением поворачивается к ней спиной и накрывается с головой закашлявшись.

— За могилами нужно ухаживать…