Она поправляет ему одеяло.

— Не выспались?

— Просто мучает слабость, — признаётся он нехотя, не открывая глаз. — Голова болит. Найдёшь что-нибудь от головной боли?

— Д-да…

Она не убирает руку, странно заминается и закусывает губу.

Герберт ждёт, не двигаясь, а затем понимает, что болезненный, будто наполненный гудящим роем пчёл туман в его мыслях рассеялся.

— К-как? Ты… Это ты?

— О чём вы? — её салатовые глаза полны света, взгляд непонимающий.

Он приподнимается.

— Голова уже почти не болит… Нет, ни о чём, сп-спасибо, Элис. Ступай… Приготовь мне чая. Скоро мне нужно будет уйти.

— Да, конечно, нужно… — щебечет она, уходя, — ведь столько всего нужно купить… Вы сами справитесь, или мне пойти с вами? Думаете, будет неприлично? У меня нет хорошего платья…

Герберт поднимается, заглаживает растрёпанные волосы назад и цокает языком.

— Вообще, мне лучше бы идти одно… А, знаешь, — успевает он передумать, — если нужны покупки, идём вместе.

Это может сыграть ему на руку. Якобы он не специально на место преступления возвращался, а просто проходил мимо со своей помощницей. А то мало ли в чём ещё его могут обвинить…

***Вскоре Элис с важным видом приносит ему чай с молоком и бергамотом, овсянку и жареную курицу (мужчина ведь, к тому же волк). А ещё газету и стопку своих заметок — что нужно купить в первую очередь, что во вторую и сколько это примерно будет стоить.

Герберт, не без удовольствия взявшись за еду, не обратив внимания на газету, принимается просматривать записи своей служанки, с каждой минутой всё больше хмурясь.

— К чему такие траты, Элис? Ведь всё можно… как-нибудь подешевле устроить. Нет, не подумай, я в состоянии всё это приобрести, просто… Хм.

— Ну, конечно, можно навозом дыры заделать, но насколько этого хватит? Приятного аппетита, господин! А я пойду переодеваться.

— Иди, — ворчит волк, прожёвывая курицу (недурно приготовленную), — иди! Только братца своего под замок посади на всякий случай. Может он даже проснуться не успеет, как мы вернёмся. В любом случае, это лучше, чем если я его на это время выставлю за дверь, верно?

— Да, вы очень добры, граф… Ничего, что я вас так называю? Привычка.

Он улыбается ей, отставляет посуду, небрежно отбрасывает бумаги и сам принимается медленно, будто нехотя собираться.

— Ничего. Я сам себя так называю, мысленно. Я ведь и являюсь графом, как бы там закон ни менялся.

— Да… придумали, что теперь все равны. А ничего не изменилось ведь!

Элис Богард запирает ненадёжного родственника вместе с запиской и едой, закрывается у себя в комнате, где раньше жила тётушка Смит и придирчиво рассматривает платье, что купили именно для неё месяц назад, но выслать не успели. Жёлтая скользкая ткань, фасон немного нелепый, но в целом… У неё никогда не было такого платья!

Да и неприлично было бы. Она всё-таки не гувернантка.

Переодевшись и осмотрев себя, насколько это возможно в маленьком зеркальце со всех сторон, Элис вспоминает, что у неё нет подходящей обуви.

Ну что ж, там всё равно лужи. Грубые сапоги кто заметит под такой юбкой?

Оуэн ожидает её у выхода, одетый просто, словно специально пытаясь стать более неприметным под потёртым, серым плащом.

Но Элис всё никак не спускается и ему приходится плестись наверх и стучать в дверь, будто он какой-то мужлан, что ломится к бедной девице.

Или так просто представлялось ему, из-за чего раздражение лишь возрасло.

— Элис! Сколько можно ждать? — и он, думая, что дверь заперта, всё равно крутит ручку.

Она открывает, выглядит испуганной и встрёпанной, с распущенным золотистыми волосами, в платье.

— Сейчас-сейчас! У меня тут оборочка порвалась!

Герберт закатывает глаза, но после… замирает, рассматривая её как-то странно. Будто даже смутившись.

— Оборочка… Набросила бы наверх накидку и нет проблем, — бормочет он пятясь. — Давай быстрее.

— Точно! У меня ведь была где-то шаль, правда, немного молями изъеденная, но чуть-чуть спрячу!

Она обегает его спустя минуту, спеша вниз и по пути завязывая волосы в косу.

Герберт не успевает за ней и свешивается с перил:

— Мы уже идём, тебе больше ничего не нужно?

Элис кряхтит, натягивая на сапоги, которые совершенно не смотрятся с пышной юбкой.

Неудобно… Но не может ведь она ходить в одном и том же и дома и на улицу? Тем более, постирала уже одежду, что попроще…