Я не ответила. Вместо этого я поцеловала его глубоко и грубо. Страстно показывая ему, как сильно я желала каждого его прикосновения. Его пальцы сильнее сжались вокруг моей шеи, и он ответил на поцелуй, позволяя мягкому стону слететь с моего рта.

— Фууу, перестаньте, — сказала Офелия, распихивая нас своими ручками. Она растолкала нас и подняла руки к папе.

— Что? Тебе не нравится, когда папа целует маму? — поддразнил он, щекоча ее под ребрами. Она засмеялась и наклонилась вперед. Пэкстон притворился, что дает ей упасть на пол, но поймал в последнюю секунду.

— Ты не делал этого до ее приезда домой, — сказала Роуэн, тоже протягивая руки к папе. Пэкстон закинул Офелию на плечо и подхватил ее тоже. Они обе запищали, свисая верх ногами, пока он нес их к кинотеатру.

Я уставилась ему вслед, чувствуя тяжесть на сердце. Это единственные слова, которые могут описать мои ощущения. Тяжесть. Словно какую-то бомбу все больше и больше начиняют взрывным веществом. Рано или поздно она взорвется. Наполнится до отказа и взорвется смертельным извержением.

Глубокий вздох сорвался с моих губ, я взяла чашки девочек. Откидывание мыслей, казалось, было моим лучшим навыком. Отстранение от них. Вот, что я делала. Единственной проблемой было то, что я никогда не возвращалась к ним. Игнорировала их. Наполняла тикающую бомбу еще больше.

— Где мой напиток? — спросил Пэкстон, забрав обе чашки у меня из рук.

Я перевела взгляд с экрана на стене на него.

— Ты имеешь в виду напиток, который тебе не нравится?

— Мне нравится, — сказал он тоном немного выше нужного. Прочистив горло, он повторил фразу.

Я выдохнула, криво улыбнувшись, и подмигнула ему.

— Я принесу твой напиток.

И я принесла. Только добавила туда еще немного больше водки и сделала коктейль и себе. Пьяный секс казался идеальным наказанием за мое непослушание.

Как бы я не любила своих девочек, я не хотела сидеть между ними во время фильма. Хотела быть рядом с Пэкстоном. Но им это не подходило. Они хотели сидеть возле меня. По обе стороны.

Я вырвалась от них один раз, чтобы принести попкорн и повторить наши напитки, надеясь, что смогу потом сесть возле Пэкстона. Но это не сработало. Обе малышки одновременно заныли, чтобы я села возле них. Я вздохнула и заняла свое прежнее место. Пэкстон положил руку мне на шею и принялся массировать ее. Не грубо, нет. Нежно. Словно он хотел меня. Словно он хотел меня так же сильно, как и я его.

Следующий поход на кухню прикончил весь кувшин с коктейлем. И опять я долила Пэкстону еще больше алкоголя и приправила лимонным соком. Он должен был замаскировать излишек водки. Я не хотела наливать так много. А может и хотела. Пьяный Пэкстон был лучше, чем трезвый, с учетом того, что ждало меня дальше.

— Что? — спросила я, когда Пэкстон взял свой бокал, в котором на четверть был алкоголь.

— Я хочу твой.

— Тшш, папочка. Это моя любимая часть, — пожаловалась Роуэн, шикая на нас.

Я крепче сжала бокал, но Пэкстон не отстал. Он показал мне взглядом, что таким темпом содержимое бокала окажется на голове Роуэн. У меня не было выбора, кроме как отпустить его.

— Так я и думал. Пей, любимая, — произнес он самодовольно.

Я не хотела пить. Во мне уже было три порции. Не хватало только такой крепкой смеси, чтобы прикончить меня. Я уже была пьяна. Последующие двадцать минут я пыталась отказаться от крепкого напитка. Эпичное фиаско. Каждый раз, когда Пэкстон хотел, чтобы я выпила, он шептал мне продолжать.

Время на прожекторе сообщало, что еще оставалось двадцать минут фильма. Я даже не знала, о чем он был. Со страстью, бушующей между нами с Пэкстоном, его рукой, покоящейся на моей шее, и алкоголем мне просто необходимо было, чтобы девочки пошли спать. Меня ждало наказание.

Мои губы едва коснулись его. Я повернула голову и поцеловала внутреннюю часть его кисти. Пэкстон замер на мгновение, потом встал.

— Мы сейчас вернемся. Продолжайте смотреть, — сказал он девочкам, хватая меня за руку.

Они едва услышали его. Фи сказала ему отойти, вытягивая голову, чтобы увидеть экран позади него. Принцесса вот-вот должна была сбежать после двенадцати ударов. Из-за него она пропускала лучший момент. Роуэн же даже не заметила, что он что-то сказал. Принц вот-вот потеряет любовь всей его жизни. Ужас. О чем он думал?