— Молчи. Это ведь так просто. Не хочу слышать ни слова, пока не разрешу. Эта киска стала моей, когда я позволил тебе взять мою фамилию. Эта киска писает, когда я говорю ей. Пописай. Сейчас же, или мы закончили здесь.
Я не ответила.
Но все еще не могла сходить в туалет. Неважно, как я себя уговаривала. Просто не могла, да и Пэкстон не давал мне. Его большой палец на моем клиторе удерживал меня. Это именно то, что ему нужно.
— Если это игра, продолжай играть в нее. Мне кажется, я выиграл лотерею. Нравится забавляться с тобой. Мой член твердеет от мысли об этом, — сказал он, поднимаясь. Наклонившись, он снова поцеловал меня, пропихивая язык мне в рот. Его пальцы скользнули от моей пульсирующей кнопочки ко входу, распространяя смазку от заднего входа до клитора и обратно. — Знаешь, что еще?
И снова я промолчала. Смотрела на него широко раскрыв глаза.
— Тебе это, черт возьми, нравится. Твоя киска не может не намокнуть, когда я подхожу к тебе. Мне нравится эта новая ты. Продолжай в том же духе.
И как обычно он остановился. Два пальца скользнули глубоко в меня, большой палец надавил на бугорок, и еще один на анус. И все. После этого он просто встал и протянул мне мои костыли.
Пэкстон повел меня на веранду, держа руку на моей пояснице. Ноги отказывались идти, когда я поняла, что он хотел вывести меня на улицу без трусиков.
— Я не выйду туда на обозрение всему миру полураздетой, — запротестовала я.
Он потянул меня за руку, а я должна была выбрать — идти или упасть. Я пошла. И, конечно, как только я сделала первый шаг, снова ощутила нужду. Он оставил меня, а сам пошел за кофе и тарелкой с беконом, яйцами и тостом. Я наслаждалась утром, по большей части. И мне все еще нужно было в туалет.
Я отказалась от еды, но взяла кофе и таблетку. Хотя, казалось, она не особо была мне нужна. Небольшая боль чувствовалась в бедре и плече, но в основном, когда я двигала ими. Я приняла таблетку ради кайфа. Ради возможности избежать этого безумия, возможно, даже вздремнуть.
Пэкстон разговаривал, сидя возле меня лицом к океану, будто мы были самой счастливой парой на свете. Я видела мужчину с собакой, прогуливавшихся по пляжу, и одного бегуна. Это был красивый, открытый пляж. Я была в раю, но замужем за дьяволом. Соседей с этой стороны дома видно не было. Ничего, кроме зеленой лужайки, открытого пространства и бесконечного моря.
— Мне нужно уехать после полудня ненадолго. Нужно встретиться с Уолтонами для последней проверки. Триша поможет тебе с обедом и уложить девочек. Думаю, ты справишься с ними сама, пока я не вернусь.
Я заколебалась, гадая, было ли мне позволено говорить. И все равно заговорила.
— Мы с ней друзья, с Тришей?
Пэкстон засмеялся.
— Ну, если хочешь, называй это так. У тебя особо нет друзей. Я твой друг, Роуэн твоя подруга и Офелия твоя подруга. Это все, что тебе нужно. Остальные — знакомые. Общество мамочек. Для тебя этого достаточно.
— Ох, конечно, раз ты так говоришь, — ответила я саркастично. Не смогла сдержаться. Неужели он действительно имел это в виду? Серьезно? Он выбирал и моих друзей? Выражение его лица подтверждало слова. Конечно, он был серьезен. — Не взрослые ли они уже для дневного сна? — спросила я, борясь с желанием сказать больше.
— Почти. Офелии точно еще нужен сон. Она похожа на медведя с занозой в лапе, если не отдохнет. Роуэн в основном не спит, но мы все равно заставляем ее успокоиться и отдохнуть немного. Им это полезно.
Он улыбнулся, тихонько фыркнув. Его голова и плечи слегка дернулись. Я почувствовала грубость его пальцев, когда он подтянул к себе мое колено, открывая себе вид. Я абсолютно не дрогнула. Даже от боли в бедре. Вместо этого, я потянулась к тосту, взяла кусочек и положила в рот, не отводя от него взгляда.
— Ты не была такой дерзкой шесть лет назад. Напрашиваешься вставить член тебе в рот. Продолжай в том же духе, — предупредил он угрожающим тоном.
Но я ничего не продолжала. Мне нужно было в туалет, и кофе лишь усугубило проблему. Мои мышцы сжимались, но незаметно. Я пыталась не давать ему повода для удовольствия, но долго не продержалась. Мне нужно было пописать.
— Мне нужно в туалет.
— Не понадобилось много времени.