Он широкими шагами вернулся к кровати, и даже в приглушенном свете комнаты я знала, что он ухмылялся. Покрывало было стянуто с моего тела, и прохладный воздух коснулся моих гладких гениталий. Его пальцы скользнули мне между ног, и я дернула бедрами, пытаясь увернуться от прикосновений в месте, так жаждущем его. Его пальцы были близко, касались моих губ, но не клитора.

— Я это имею в виду. Если это игра, то ты хороша, действительно хороша. Должен сказать, мне нравится. Ты никогда так не извивалась. Интересно, влажная ли ты. А, Габриэлла?

Мое дыхание стало быстрым, и сердце забилось в том же ритме. Один слабый стон слетел с моих губ, когда Пэкстон провел пальцем по моим скользким складочкам, доказывая то, что я и так уже знала.

Когда он остановился, мои бедра изогнулись навстречу его пальцам, желая большего. Какой бы безумной меня это не делало, я не хотела, чтобы он останавливался. Мне нужно было больше, и на долю секунды я подумала о том, чтобы сказать ему об этом. Изумленное выражение его лица остановило меня.

— Ты такая мокрая, что вот-вот взорвешься. Ты шлюха. Вот, что происходит со шлюхами. Тебе нужно кончить. Не так ли, Габриэлла? Все еще думаешь о молоке? — спросил он, продолжая ублажать тремя пальцами мой пульсирующий бугорок. Короткими, грубыми движениями. Вверх и вниз. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, пока адреналин наполнял вены. Каждый нерв в моем теле был на пределе, а мир вокруг кружился.

Я изо всех сил старалась не качать бедрами навстречу его пальцам, но не знаю, получилось ли у меня. Я простонала в ответ, когда он ущипнул мой клитор и прокрутил его, туда-обратно. Мое тело дрожало под его рукой, готовясь к разрядке. Но она так и не наступила. Пэкстон снова провел пальцами по моим складкам. Медленно. Верх и вниз, а затем по телу.

Он запихнул указательный палец мне в рот, и я позволила ему, чувствуя свое возбуждение на языке.

— Ты не кончишь. Не знаю, кончишь ли когда-либо еще. По крайней мере, пока я не выясню где и почему ты была в такой дали от дома.

Я снова попыталась ответить, но он заткнул меня тихим тшш и ушел. Моей первой мыслью было сказать ему что-то умное в ответ. Что-то о том, что мне не нужна была его помощь в этом, что я способна была сама все сделать. Вот только это было не так. Пэкстон не вышел за дверь. Он подошел к шкафу в углу и открыл первый ящик.

Я все еще молчала. Не думаю, что могла бы что-то произнести. Я была шокирована. Верхняя часть штуковины состояла из мягкой ткани, соединенной вместе, словно звенья цепи. Средняя часть была кожаной, а часть, которая должна была скользнуть мне между ягодиц, была сделана из настоящей цепи. Металл.

Ох, черт, нет.

— Ты не наденешь эту штуку на меня, — воспротивилась я тоном, который должен был дать ему знать, что этому я подчиняться не собиралась. Ни в коем случае.

— Тшш. Тебе нужно вспомнить, как все это работает. Я устанавливаю правила, я говорю. Не ты, — произнес он с большей уверенностью, чем была в моем голосе. — Перестань трындеть.

Я лежала неподвижно, пока мой муж надевал на меня нечто, наподобие современного пояса верности.

Пэкстон слегка приподнял мою здоровую ногу, а я подняла бедра, чтобы помочь этой вещи скользнуть мне под попу. Выбор был — или помочь, или терпеть боль, которую он мне причинил бы. Я лучше понимала, как могу двигаться. Он потянул, медленно протягивая холодный металл мне между ягодиц.

Он раздвинул мои половые губы двумя пальцами и поцеловал клитор. Мне почти хватило того, как он внезапно засосал его. Он делал это, двигая головой, пока я не впала в состояние, когда пути назад уже не было. Я знала, что он не позволит мне кончить. Возможно это меня и возбуждало. Что бы то ни было, это облегчение стало единственной вещью на земле, которую я хотела.

Пэкстон остановился, в последний раз засосав мой бугорок и выпустив его. Мое тело напряглось, вместо того, чтобы расслабиться. Я была голодна, как животное, мне нужно было больше. Еще один поцелуй в мой увеличившийся бугорок и все. Этого было бы достаточно. Но вместо этого плотная, но мягкая ткань скользнула мне между ног, и я услышала щелчок.