Уйти казалось единственным способом спастись, убежать от самой себя и своих желаний. А я устала бежать.

— А если я хочу потерять контроль? — эти слова вырвались сами собой, прежде чем я осознала их смысл и ужаснулась собственной смелости.

— Тогда встань, — сказал Артем.

От его голоса по спине пробежала дрожь. Я послушалась. Сердце билось не на месте и даже не в горле, а где-то между ног.

Артем взял заявление, порвал его пополам. Потом — еще раз. Звук бумаги оказался неожиданно громким, ударил по ушам. Клочки Артем кинул в мусорную корзину. Обошел стол, медленно подошел к входной двери, повернул ключ. Комната сжалась, воздух стал густым и тяжелым.

— Ты знаешь, чего я жду от тебя?

— Не уверена. Но знаю, что собираюсь сделать я.

Я встала на колени, внутренне обмирая. Терять мне было нечего — почему бы не дать себе волю в последний раз? Как тогда, в архиве, когда Властелин отдавал мне приказы, а я выполняла их, балансируя на грани неловкости и наслаждения. Почти как сейчас.

Хорошо, что в кабинете был постелен мягкий ковролин: коленям было не так больно, как во сне, когда поверхность пола была сделана из хрусталя.

Артем глядел на меня сверху вниз так, словно все происходящее было абсолютно естественным, и именно так все и должно было быть. В его взгляде читались те же властность и превосходство, что у Властелина в моих снах.

— Подними голову, — приказал он.

Лицо Артема было спокойным, точно выкованным из стали. Но в глазах маячило что‑то иное: темное, опасное, щекочущее нервы.

— Хочешь, чтобы я взял тебя в рот?

Я не ответила — просто осталась на коленях. Смотрела на него снизу вверх, зная, что в любой момент могу встать, сказать «стоп», уйти. Но я не собиралась этого делать.

Артем расстегнул молнию брюк, достал член. Из моей головы выветрились мысли — кроме четкого ощущения, что я должна это сделать во что бы то ни стало.

— Открой рот, — бросил мой босс.

Я подчинилась. Он вошел — неторопливо, вдумчиво, как будто проверял, выдержу ли я, не передумаю ли.

И я выдержала.

Потому что этого и хотела, хотя и не признавалась сама себе: не уговоров, не ласковых слов. А власти — холодной, ровной. Такой, где все предельно ясно: кто управляет, а кто — следует. Пусть и играючи.

Артем начал двигаться — постепенно, с оттяжкой. С каждым разом все глубже проникая в мое горло. Становясь резче, грубее.

— Глубже, — прошипел он.

Коснулся затылка, чуть надавил. А потом и вовсе схватил меня за хвост и прижал к промежности, проталкивая свое орудие как можно дальше. Я старалась расслабиться и дышать, но получалось не всегда.

‍Артем трахал меня, методично загоняя ствол в горло, а между ног все сильнее зудело и оттягивало на себя внимание яркое желание. Иррационально, против всех правил.

И едва я ощутила это, как Артем стал кончать и, не жалея, заливать в меня свою сперму — я еле успевала ее сглатывать, чтобы не испортить свой костюмчик серой мышки.

А когда все закончилось, внутренняя дверь — я не заметила ее сразу — приоткрылась. И я поняла — это не конец, а только начало.

Глава 6. Все трое

— Бля, а чего меня не позвали? — насмешливо протянул Кирилл. Именно он стоял на пороге, прислонившись к косяку.

Я не знала, что сказать. Хотела было подняться с колен, но Кирилл не дал: подошел ко мне и провел пальцем по моим губам.

— А ты та еще шлюха, — подмигнул он. — Я прав? Сразу тебя раскусил. Еще на собеседовании.

— Сегодня — да, я позволю себе быть вашей шлюшкой, — ответила я.

Не веря тому, что произношу это вслух. Не во сне, где я позволяла себе и большее, а в реальности: в кабинете босса, находясь на коленях перед ним и еще одним начальником.

Но неожиданно для себя поняв, что это игра, и, если меня так тянет к этим трем мужчинам — пусть будь что будет. А после можно и увольнение, и даже переезд в другой город, если понадобится. Никто не узнает.

Кирилл чуть толкнул палец мне в рот, заставив его приоткрыться. Я обхватила его губами и начала сосать, как еще недавно член Артема.

— Хорошая соска, — отметил Кирилл. — Рабочий ротик? — это он уже Артему.

Тот, не меняясь в лице, откинулся на спинку кресла.

— Да, сосет неплохо, — произнес он ровно, но взгляд его мазнул по мне тяжело, обволакивающе.