– Ты не можешь обратиться? – спросила я и с трудом сдержала возмущённый крик от пусть несильного, но малоприятного укуса. – Ай! Ты чего?

Абис снова крутанулся и, зацепившись лапами за дверь, тихонько мяукнул. С трудом приняв вертикальное положение, я некоторое время не могла понять, чего хочет от меня кот.

– Ты хочешь, чтобы я вышла? Но… дилижанс едет, и быстро, а мои руки связаны за спиной, – с недоумением проговорила я, но всё же, с трудом удерживая равновесие, потому что дилижанс постоянно подпрыгивал на кочках, поднялась и толкнула дверь ногой, констатировав: – Не открывается.

И снова сделала что-то не то. Кот, укоризненно на меня взглянув, мяукнул и принялся что-то царапать на дощатом полу. К сожалению, большего он сделать не успел – почтовый дилижанс резко остановился, и за дверью послышалась ругань.

– Прячься, – прошипела я, но Абис быстро вскарабкался по двери и выпрыгнул из окна дилижанса, и мне осталось только пожелать ему удачи. – Надеюсь, ты обернёшься.

– Милая Кэти, ты очнулась! – воскликнул Бастиан, довольно улыбаясь. – Как ты могла допустить, что я отступлюсь от тебя?

– Что ты, даже не думала о тебе так хорошо, – процедила я сквозь зубы. – Зачем я тебе? Или таким образом хочешь добраться до моего сына?

– Нашего.

– Нет, моего сына! Моего, – чеканя каждое слово, выпалила я. – Ты жалкий трус и ничтожество. Украсть меня в дамской комнате, спасибо хоть, что не с горшка стащил! Ты противен мне!

– Замолчи! Если бы ты сразу отдала мне мальчика, всё было бы по-другому.

– Его зовут Джереми! Ты даже имя не знаешь! – закричала я, толкнув его в грудь. – Пошёл ты!

– Нет! Не так просто! – зарычал Бастиан, ткнув мне в плечо артефактом. Снова вспышка и темнота.

Второй раз я пришла в себя в детской комнате Кэтрин. На стенах, как и почти десять лет назад, были те же обои, кровать заправлена пёстрым покрывалом, пушистый ковёр на полу, столик с лампой и два кресла, на одном из которых сижу я, привязанная к спинке.

– Замечательно папочка дочку родную встретил, – с горькой усмешкой прошептала я, пытаясь освободиться, но привязали меня крепко. Оставив бесполезные попытки и откинувшись на спинку кресла, я прикрыла глаза и принялась рассуждать: если Абиса не поймали, значит, он найдёт способ указать путь. Да и Этьен, скорее всего, давно забил тревогу и вот-вот ворвётся в этот дом. А папенька не особо прячется. В дом к себе привёз… или уверен, что сможет защититься, или глуп. Додумать мне не дали, в комнату без стука вошла целая делегация.

– Папуля, бывший возлюбленный и Морган, вот тебя не ожидала здесь увидеть. Как выбралась из созданной собственными руками темницы? – насмешливо поприветствовала я ошарашенных похитителей, которые не ожидали от меня такой реакции.

– А ты и правда изменилась, – задумчиво процедил Гюстав, отмерев. Медленно, словно чего-то опасаясь, он приблизился ко мне.

– Ещё бы, с вашей-то помощью, – фыркнула я, резко подавшись навстречу отцу и напугав его своей прытью.

– Не дерзи! – рыкнул мужчина и зло прошипел: – Скажи, как получила магию.

– Какую? – удивлённо вскинула я бровь, сделав вид, что совершенно не понимаю, о чём идёт речь. – Я думала, мы все здесь собрались из-за Джереми и Бастиана, которого дед лишил наследства.

– Не притворяйся! Я видел, как артефакт мигал ярким светом, и Морган подтвердила, что сила твоих камней исцелила её и вернула ей каплю магии, – прорычал Гюстав и, больно сжав мой подбородок, выплюнул: – Лучше скажи сама, ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал.

После его многообещающих слов, которые он произнёс очень проникновенным голосом, моё тело вдруг пробила дрожь, необъяснимый страх сковал сердце, паника захлестнула так, что стало трудно дышать. Но как я ни силилась вспомнить причину такого ужаса, память Кэтрин словно блокировала эти чудовищные воспоминания. Мысленно повторяя себе: «Это не моё, не мой страх», я, громко сглотнув, прошептала:

– На проклятом острове.

– Где? – с недоумением переспросила Морган, уставившись на меня взглядом, полным ненависти и торжества.

– Он рядом, у той деревни, где она жила с конюхом, – сообщил Бастиан, довольно потирая руки. – Я слышал бредни деревенщин, но не поверил. Поедем? Три часа верхом.