– Присаживайся, – смахнул он невидимые в этом сумраке крошки с табурета, – я мигом, не стоит такую малютку оставлять скучать.

«Козёл», – в бешенстве подумала я, но сдержалась и постаралась сказать как можно спокойнее:

– Закуску не забудь.

– Всё сделаю! – обрадованно воскликнул он, прежде чем покинуть комнату.

Пеппина и правда долго ждать не пришлось – прошло меньше двух минут, как он появился, держа в руках деревянный поднос, на котором стояли запотевшая бутылка, две щербатые кружки и тарелка с сыром.

– Сейчас, – пробормотал он, суетливо расставляя всё это на столе. Потом ловким движением откупорил бутылку и тут же с громким бульканьем принялся разливать: – За встречу.

– За неё, – с натянутой улыбкой пробормотала я, сделав вид, что отпила. Выждала немного и, наморщив нос, сказала: – А яблочко есть? Вино кислое.

– Было, – кивнул Пеппин, скрываясь.

Не мешкая, я достала из кармана пузырёк с сонным зельем и капнула в кружку мужчины, после чинно села на колченогий табурет, стиснула подол платья, скрывая дрожащие руки. Сердце давно заходилось от ужаса и беспокойства, дышать было тяжело, будто кто-то невидимый сдавил мне горло.

– Вот, красное, и виноград принёс.

– Спасибо. Что ж, выпьем! – Я приглашающе подняла кружку, не отрывая взгляд от мужчины, который в два глотка выпил всё, что было в его чашке. Выдохнув от облегчения, что первая часть плана удалась, я взяла с тарелки кусочек сыра, вспомнив, что сегодня ничего не ела.

– Ещё вина? – предложил Пеппин, непрерывно облизывая губы. – Или пойдём?

– Вина, – спешно ответила я, чуть отшатнувшись, – день был трудным.

– О-о-о, я помогу тебе забыть обо всех горестях и, может, даже возьму на содержание, – довольно улыбаясь, произнёс мужчина, поглаживая меня по коленке. – Если хорошо отработаешь сегодня, так и быть, твоего щенка тоже возьму.

В ответ на слова этого самодовольного гада я, стиснув зубы, почувствовала, как ярость разрастается внутри меня. С огромным трудом я постаралась взять себя в руки. Гнев не лучший помощник в деле, где требуются хладнокровие и выдержка.

– Я буду очень стараться, – произнесла я, тщательно подбирая слова.

Мы просидели за столом около десяти минут, сонное зелье не спешило действовать, Пеппин становился всё более настойчивым, я же лихорадочно осматривала взглядом комнату, ища, чем бы его оглушить.

Мысленно хмыкнув, я поняла, что его ничего, кроме табурета, не сможет остановить или нам потребуется покинуть спальню в поисках тяжёлого предмета. Но, боюсь, сделать это будет сложно… Прикусив губу, я в очередной раз вскинула руки, якобы поправить волосы, чтобы ненавистная ладонь Пеппина слетела с моей груди.

– Что за… – наконец прохрипел гад, глаза его закатились, и он рухнул всей своей массой на пол.

– Всё! Всё! – с облегчением пробормотала я, проверила пульс, убедившись, что Пеппин жив, и рванула в коридор.

Стараясь не особо греметь на кухне, я быстро скидывала в мешок мясо вместе с коробом для хранения, крупы, лук, морковь, яблоки, виноград, сыр, мёд, молоко, масло, несколько лепёшек. В тот момент я совершенно не думала, как дотяну мешок до сарая, я хотела просто быстрее покинуть эту деревню.

Волоком дотащив мешок к входу во двор, я осторожно приоткрыла дверь и осмотрелась. На улице ничего не было видно, лишь тёмные очертания подсказали, что слева находится сарай. Бросать мешок с пропитанием я не решилась, так и шла с ним в обнимку до сарая, с трудом переступая ногами.

– Есть! – тихо воскликнула я, заметив привязанную лошадь и телегу, но на этом моя радость закончилась.

Как запрячь лошадь в телегу, я не знала и убила около часа, не прекращая прислушиваться к звукам и каждый раз вздрагивая от испуга, когда жеребец всхрапывал.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – выругалась я, стукнув кулаком по стене. От резкой боли в голове прояснилось. – На лошади поедем, прицеплю мешок и чемодан по бокам, Джереми посажу перед собой.

Спустя полчаса я выводила жеребца на улицу, тихо шепча и поглаживая, успокаивая то ли себя, то ли коня. Пока шли по тёмной улице, мне казалось, что меня все видят и сейчас крикнут: «Держи вора!» Но до лачуги мы добрались благополучно, и, привязав коня к единственному столбу, что остался от забора, я побежала к сыну. За время отсутствия в голове появлялись картинки одна страшней другой.