– Я подумаю, – буркнула я, рванув к последнему домику на улице. Мне нужно время, и, кажется, я теперь знаю, где раздобыть телегу и лошадь, а также сделать запас еды.

– Подумай! – крикнул вдогонку Пеппин.

– Джереми, – тихо позвала я сына, войдя в единственную комнату, – Джереми.

Но мальчик не отзывался. Сметая на своём пути колченогую табуретку, дырявую корзину, я практически упала на сына и замерла, боясь не услышать дыхание.

– Жив… жив, – с облегчением выдохнула я, – мы справимся, ты обязательно выздоровеешь.

Сменив на сыне мокрую одежду, я снова уложила прохладную тряпицу ему на лоб, чтобы сбить жар, и с тревогой заметила, что он так и не пришёл в себя.

Но времени на раздумья не было. Достав из-под гнилой половицы небольшой сундучок с документами, я запихнула его в потрёпанный чемоданчик. Туда же убрала одежду сына и своё единственное платье из прошлого. Осмотревшись, сложила в мешок огненный камень, кастрюлю, нож, мешочки с крупой и муку. После, устало присев на табурет, я зло усмехнулась, разглядывая наше богатство.

– Чуть не забыла, новые мне покупать пока не на что, – пробурчала я, доставая из кармана артефакты.

И потрясённо уставилась на них, излучающих яркий золотой свет. Как такое возможно?

Дрожащими руками, не раздумывая ни секунды, я быстро уложила один из камней на грудь Джереми и принялась ждать. Кусая губы, я молилась всем богам, чтобы сыну наконец стало легче. Лежащий на малыше камешек, что совсем недавно ослепительно горел солнечным светом, начал гаснуть. А на личико сына вернулся румянец, дыхание стало чище, исчез этот страшный хрип.

– Нужен ещё один! – воскликнула я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Я положила рядом ещё один, а потом и ещё. Они все погасли, но впервые за три недели болезни сын, чуть приоткрыв глаза, посмотрел на меня с улыбкой и погрузился в исцеляющий сон.

Аккуратно, чтобы не потревожить Джереми, я сняла с его груди потухшие камешки и сжала их в руке, шепча:

– Спасибо… спасибо…

Теперь я была уверена, сынишка пойдёт на поправку и у нас всё будет хорошо. Конечно, если мы покинем деревню. Люди не простят моего возвращения с проклятого острова, а выздоровление сына подтвердит их домыслы о несметных сокровищах.

– Что ж, план не меняется. – Усмехнувшись, я разжала кулак, чтобы высыпать камни в мешочек, и снова ошеломлённо уставилась на горящие ярким светом артефакты. Неужели это я наполнила их силой?

Испуганно взглянув на голыши, я быстро ссыпала их в шкатулку и плотно захлопнула крышку. «Значит, вот чем одарил меня остров, ну спасибо, и как теперь скрыть эту силу? У меня сын, ты подумал, что будет с ним, если меня заберут на службу?» – мысленно закричала я, обращаясь к неведомым и жестоким силам.

– Ладно, – сердито прошептала я, достав маленький пузырёк из сундучка. – Сначала надо покинуть эту деревню, а после я решу, что делать с магией.

Поздним вечером, когда на небе зажглись звёзды, я, затворив дверь лачуги, отправилась добывать нам лошадь, телегу и пропитание.

Глава 2

Идя по тёмным улицам, стараясь выбирать безлюдные места, я настороженно оглядывалась – мне казалось, что меня кто-то преследует. Но, оборачиваясь, я никого не видела. В очередной раз почувствовав, как спину сверлит чей-то недобрый взгляд, я, мысленно выругавшись и наплевав на конспирацию, ускорила шаг.

– Кто? – раздался из-за двери сиплый ото сна голос после того, как я пару раз с силой стукнула в окно. – Кому не спится? А ну пошли отсюдова!

– Это Кэтрин, – мрачно произнесла я, и дверь тут же распахнулась, а в проёме показалось удивлённое чудовище.

– Ты? Пришла всё же, – самодовольно улыбнулся Пеппин.

– Как видишь.

– Заходи, – кивнул мужчина, одной рукой распахивая дверь, а второй почёсывая зад.

На мгновение замерев, я всё же нашла в себе силы сдвинуться с места. Меня трясло от страха, но выбора у меня не было.

– Дай чего-нибудь выпить, – буркнула я, осматриваясь.

Пеппин долго не раздумывал и провёл меня сразу в спальню без единого окна. Массивный шкаф у стены, стол, два табурета, плетёный коврик у подножия кровати, а на ней скомканный плед в яркий цветочек – он, как и я, выглядел совсем чужим в этой жуткой комнате.

– Вина? – похотливо улыбнулся мужчина. – Для такой цацы у меня есть в закромах отличная бутылочка.

– Можно и вина.