И теперь это моё наследие и мой долг. Вырастить нашего сына достойным и счастливым человеком. Но как это сделать, на что? Вышивать? Я попробую, буду очень стараться, но ощущаю в себе изменения, моя душа меняет тело, я всё чаще замечаю за собой привычные жесты. Сын ещё за завтраком удивился, почему я держу ложку не в той руке. А написанные строчки в блокноте о необходимых на первое время продуктах отличаются от записей моей предшественницы. Смогу ли я вышивать так же, как она? Справлюсь?

– Мам! Бабушка рассказала, в какую лавку лучше зайти, – сообщил Джереми, вбегая в комнату, но, резко остановившись, в недоумении спросил: – Мама? Ты ещё не ходила умываться?

– Нет. Задумалась, – ответила я, собирая в мешочек монетки. – Сейчас уберу это куда-нибудь подальше и пойду.

– Хорошо, я на улице подожду.

– Нет, беги умой руки и лицо и переодень рубаху, а штаны отряхни, на них налипли травинки, да и на коленке остался отпечаток пыли.

– Я мигом.

Лучшего тайника, кроме как под половицей в углу комнаты, я не нашла. Эту доску я заприметила, ещё когда подметала: один из её краёв провалился. Приложив немного сил, я выдернула вместе с доской проржавевший гвоздь, обернулась проверить, не следит ли кто за мной, и, спрятав мешок, снова прикрыла его доской. Для надёжности подтянула в угол пыльное кресло.

– Всё, готов, – ворвался в комнату ребёнок, стоило мне только закончить. – Эту надеть?

– Да. Я тоже пойду умоюсь.

Перед выходом я проведала Морган. Старушка, сидя в кресле, перебирала бумаги, от помощи отказалась и повторила для меня, в какую лавку следует сходить за молочкой, а в какой лучше купить мясо.

– Если ты им накинешь пару медных монеток, то будут приносить заказ домой и больше не потребуется ходить самой, – добавила бабушка Мо, не отвлекаясь от своего занятия.

– Хм… спасибо.

На улицу выходить было и боязно, и ужасно интересно. Отправляясь к Тибо, я ни на что не обращала внимания, моей целью было скорее добраться до места, удачно продать и вернуться к сыну. Теперь же, держа за руку Джереми, я могла себе позволить немного прогуляться.

Замерев на минутку у калитки, мы осмотрелись. Можно было идти через небольшую площадь, мимо маленьких лавочек с готовой выпечкой и уютных кофеен, или повернуть в узкий переулок и сразу оказаться у Флорет – молочницы. Украдкой взглянув на сына, я всё же повернула к неработающему фонтанчику на площади, решив, что мы с сыном заслужили небольшой праздник.

– Как насчёт пирожного и вкусного какао?

– А можно? Да? – переспросил сынишка, распахнув глаза в предвкушении.

– Сегодня можно, – нежно улыбнулась я ребёнку, мысленно обещая себе, что сделаю всё, чтобы можно было всегда.

Неспешно прогуляться не удалось, Джереми торопился скорее угоститься любимым лакомством. Поддавшись настроению ребёнка, я тоже чуть ли не вприпрыжку следовала за ним.

– Сюда зайдём?

– Давай, – согласно кивнула я. Маленькое кафе, у входа вазоны с махровыми яркими цветами, за большим окошком на прилавке, призывно блестя маслеными боками, приглашали насладиться нежным кремом и воздушным бисквитом крохотные пирожные.

– Мадам, мсье, – поприветствовала девушка, вежливо улыбаясь, стоило нам появиться в дверях, – чего желаете?

– Тебе какое?

– Шоколадное с вишенкой, – восторженно пробормотал сын, указав пальчиком на самый большой кусочек.

– Его и какао, а мне вот эту корзиночку с безе и чай.

– С вас тридцать семь серебряных, – ответила девушка, подавая нам наш заказ.

– Спасибо, – восторженно прошептал сын, унося поднос к свободному столику.

– Держите. – Я вручила девушке золотой, подсчитывая в уме, сколько дней можно сытно прожить на эти деньги, но, тряхнув головой, выбросила грустные мысли и, улыбнувшись, добавила: – Эту с кремом и малиной с собой заверните, пожалуйста.

– Конечно, мадам.

Наблюдать за Джереми было радостно и печально одновременно. Он с таким наслаждением, медленно смаковал каждый кусочек, что сердце щемило от бесконечной нежности и переживаний.

– Очень вкусно, – произнёс сын, делая глоток какао, – хочешь попробовать?

– Нет, я что-то не голодна, – отказалась я, отодвигая от себя корзинку с безе, к которой я так и не притронулась, и предложила: – Без тебя не справлюсь, а до дома не донесём, раскрошится.