– Хм… да? – Нерешительно взглянув в окно, я убедилась, что нет, там всё так же дует прохладный осенний ветер, а прохожие, одетые не по погоде, зябко кутаются в накидки или шали. – Нет, спасибо, сэр Тибо…

– Ох нет! – воскликнул старичок, прерывая меня. – Какой я вам сэр, просто Тибо.

– Ладно, Тибо, – повторила я, вежливо улыбнувшись, чувствуя нарастающее раздражение. Все эти расшаркивания нервировали, времени совсем нет, я оставила сына непонятно с кем, нужно быстрее решить вопрос с финансами, а он болтает. Но, сделав глубокий вдох и натянув любезную улыбку, продолжила: – Я хотела предложить вам свои изделия, это салфетки, вышитые золотым шёлком, вот, посмотрите.

Подтянув чемодан ближе, я быстро отщёлкнула замочки, вытащив на свет несколько работ. Делала я это так спешно, чтобы не услышать возражение или не узнать ещё об одном угощении от Пат, что опрокинула локтем маленькую вазочку, которая притаилась за горой подушек на столе.

– Ой! Простите, – смущённо пробормотала я, быстро поднимая вазу и радуясь, что та осталась цела. Поставив её на место, я взглянула на Тибо и радостно улыбнулась. Старичок с восхищённым видом держал в руках одну из салфеток, вышитую по краю золотым тиснением, и довольно цокал, но, ощутив мой взгляд, тут же сделал безразличное выражение лица.

– Так себе, конечно, работа, – невнятно пробормотал он, наморщив нос, отчего его лицо стало ещё морщинистее, – узоров мало, да и нить слишком тонка, но, я вижу, вы вдова и, верно, муж оставил вас ни с чем, поэтому полмонеты за каждую.

– Десять за вот эту и эту, остальные по пятнадцать, – уверенно произнесла я, сурово взглянув на хитрого старичка. – Здесь только нитей на три монеты, а работа, а ткань?

– Нет, по монете за каждую. – Сощурив глаза, Тибо сложил руки на груди и задрал подбородок к потолку, будто хотел его проткнуть.

– Пятнадцать за эти две, остальные по двадцать, – сказала я, заметив алчный блеск в глазах Тибо и быстро сообразив, что перепродаст он салфетки куда дороже.

– Что? – потрясённо воскликнул старичок, в недоумении уставившись на меня. – Кто так торгуется?

– Я… так что, по рукам? – ухмыльнулась я, пристально взглянув на Тибо.

– По пять за каждую, и это моё последнее слово.

– Если не возьмёшь по двадцать эти две, остальные по двадцать пять, я продам их в другой лавке, – заявила я, забирая салфетку из дрожащих ручонок наглого торговца, – и это моё последнее предложение.

– Кхм… – сердито выдохнул он, бросив недовольный взгляд из-под насупленных бровей, и процедил сквозь зубы: – Какие жадные люди нынче пошли… Жди здесь.

Резво развернувшись, он мгновенно исчез за прилавком, оставив меня в смятении и страхе. Ужасно хотелось сбежать, я была уверена, что он сейчас заявится с огромным амбалом, меня поколотят, отберут салфетки и выкинут из лавки. Но идти в другой магазин? Во-первых, я не знала куда, во‐вторых, не факт, что и там меня не попытаются обмануть, поэтому, стиснув зубы, я решила подождать несколько минут.

Время шло, а старичка всё не было, руки стали дрожать ещё сильнее, ноги отбивали чечётку, а по спине пробежал холодок ужаса. Спустя ещё одну минуту ожидания я решительно поднялась и тут же вздрогнула от внезапно громкого звука.

– С трудом собрал, – недовольно пробурчал Тибо, вручая мне мешочек с чем-то тяжёлым, – держи, здесь всё, изготовишь ещё такие – приноси.

– Хорошо, – неуверенно улыбнулась я, убирая мешок в чемодан и от испуга даже не проверив, действительно там монеты и верно ли их количество. Спешно защёлкнув замочки, я направилась к двери и только там, обернувшись, пробормотала: – Спасибо.

– Кхм… заходи, приятно иметь дело с умными людьми, – хмыкнул он, закрывая за мной дверь.

Домой я почти бежала, будто за мной гнались разбойники. Люди, что попадались мне навстречу, провожали меня удивлёнными взглядами. Я же спешила скорее оказаться в спасительном месте, за высоким забором, и быстрее увидеть сына. От волнения и беспокойства моё сердце заходилось в бешеном ритме, а от переполняющих меня эмоций на глаза набежали слёзы.

– Кажется, вот за этим домом, – прошептала я, ускоряя шаг, и со всей силы врезалась во что-то или кого-то. Меня отбросило назад так, что от прострелившей пятую точку боли я застонала.