– Мадам, вы в порядке? Позвольте, я помогу, – воскликнул обеспокоенный мужской голос с лёгкой хрипотцой, будто простуженный.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как по щекам всё же побежали слёзы. – Помогите подняться.

– Да, конечно, – пробормотал всё тот же голос. Из-за пелены слёз лицо казалось расплывчатым.

– Благодарю, – всхлипнула я и, склонив голову, украдкой вытерла слёзы, чтобы взглянуть на мужчину, но слёзы не хотели останавливаться. – Простите, я вас сбила.

– Нет, что вы, это я не смотрел, куда иду, – тут же возразил мужчина.

– Юдо! Что происходит? – раздался за спиной приятный бархатный голос, странным образом меня взволновав.

– Мсье Этьен, девушка, она… упала и вот, плачет.

– Мадам…

– Кэтрин, – снова всхлипнула я, ощущая себя глупо, и, смущённо отвернувшись, пробормотала: – Всё хорошо, мне уже лучше. И, Юдо… спасибо.

– С вами точно всё в порядке? Может, вас проводить? – спросил всё тот же притягательный голос.

– Нет, мне совсем недалеко, спасибо. – Подхватив чемодан, продолжавший стоять на земле, я рванула мимо дома Морганы. Не знаю почему, но я не хотела, чтобы они видели, где я живу. И только в конце улицы, завернув за угол какого-то здания, я остановилась, чтобы перевести дыхание.

Глава 8

Кдому бабушки Мо я кралась, как воришка. Выждав минут десять, на большее меня не хватило, мелкими перебежками, стараясь держаться в тени домов и не прекращая осматриваться, я через тридцать минут влетела во двор.

– Мама, ты плакала? – воскликнул сын, подбегая ко мне. Он крепко обнял меня, пристально вглядываясь в лицо.

– Немного… упала, – повинилась я, погладив сына. Тут же я заметила, что мои ладони в серых разводах от пыли и слёз, и, мысленно застонав, спросила: – Джереми, посмотри, моё лицо грязное?

– Да, ты в чёрную полоску, – улыбнулся сын, потянув меня за руку в дом, и нравоучительно добавил: – Тебе надо умыться и платье снять, оно тоже грязное.

– Пожалуй, – хихикнула я, представив, как выгляжу со стороны, теперь понимая, почему от меня шарахались люди. – Как бабушка Мо?

– Хорошо, мы кашу приготовили, правда, без мяса, – отчитался сынишка.

– Молодцы, сейчас приведу себя в порядок, и расспросим Морган про недорогую лавку, где можно приобрести еду и одежду одному маленькому, но быстро растущему мальчику.

– Мы с Абисом насобирали листики-паутинки, – поделился сын, – я убрал их на полочку шкафа в нашей комнате.

– Замечательно, – кивнула я, зайдя в комнату, положила чемодан на столик и замерла в нерешительности.

– Мам?

– Сейчас. – Дрожащими руками я открыла чемодан и, осторожно взяв мешочек, словно там было что-то опасное, развязала тугую тесьму, зажмурилась и высыпала всё содержимое на дно чемодана.

– Мама, – потрясённо прошептал сын, я же, чуть приоткрыв глаза, ошеломлённо уставилась на кучку золотых монет, а потом громко и счастливо рассмеялась.

– Невероятно! – сквозь смех воскликнула я и, подхватив сына на руки, закружила его по комнате. – Ты представляешь, я думала, торгуюсь за серебрушки, а оказалось, за золото. В нашей деревне мне больше монеты не давали, а здесь золотом.

– Это ты салфетки продала? – поражённо переспросил сын, обнимая меня за шею.

– Да!

– Теперь ты можешь купить ещё нити и столько навышивать! – радостно прокричал ребёнок, распахивая руки.

– Да! – поддержала я его, воодушевлённая перспективами, но через миг застыла, тихо пробормотав: – Конечно… Ну ладно, подурачились, пора переодеться и идти в лавку. Ты со мной?

– Тебе же потребуется помощь, – важно проговорил сын, – я пойду узнаю у бабушки Мо про недорогую лавку.

– Хорошо, сынок, – кивнула я, за улыбкой скрывая грусть и мысленно сокрушаясь.

Я не Кэтрин и вышивать не умею. Да, мне сохранили её память, я люблю её сына как родного. Чувства к этому маленькому мужчине с каждым прожитым днём в этом мире становятся лишь крепче. Я знаю всю её жизнь, знаю, чем она пожертвовала ради сына. Воспитанная в строгости и послушании, забитая и тихая, она всё же нашла в себе силы и ради ребёнка смогла многое выдержать. Наверное, став матерью, каждая женщина добровольно лишает себя права быть слабой…