– Столица большая, не уверен, что найдём, не лучше ли нанять экипаж? – предложил Габи.

«Столица? Мы что, в столице? Чёрный предел это столица? – расширив глаза в удивлении, замерла. – Каковы шансы, что детей будут искать именно тут? Конечно, где ещё будет жить министр, как не рядом со столицей? Уверена, что он часто тут бывает по работе, если не каждый день!»

– Лести, тебе плохо? – Даниэль потряс меня за рукав.

– Нет, всё в порядке. Задумалась на мгновение. Идёмте, вы правы, лучше нанять экипаж.

– Есть хочется, что живот сводит, – пробормотал Дани.

– Ничего, сейчас доедем до Харли, он нас точно накормит, – поддержал брата Габриэль.

Экипаж в этом мире ловили по-простому, как и у нас, вышли к дороге, подняли руку, и в тот же момент возле нас остановилась лошадь.

– Вам куда? – чуть наклонившись, поинтересовался щупленький мужчина, на его голове, несмотря на тёплое время года, была войлочная шапка.

– На улицу Жёлтых роз, пожалуйста, – хотела открыть дверь, но тут же опомнилась: – Какова стоимость?

– Десять медяков, – улыбнулся, показывая клыки, возница.

– Отец говорил, что лисы очень хитрые и им нельзя верить. Видишь, что наша сестрица уставшая, и пытаешься нажиться? – Габи почему-то морщил нос. – Так что делим надвое, пять медяков, или не поедем.

– Ваш отец наговаривает на нас, семь медяков, или не повезу, – возница попытался торговаться.

Но мальчик не уступал, мужчина махнул рукой и всё же повёз за пять.

– Габи, почему ты нос морщил? Кажется, что тут не пахнет, – уже в дороге спросила братца.

– Этот лис не ухаживает за собой, от его шерсти несёт…

– А ты попробуй весь день на жаре посидеть, – неожиданно открылось маленькое окошечко со стороны возницы, на нас уставились два ярко-жёлтых глаза.

– Извините, – ойкнув, поняла, что в этом мире практически у всех острый слух.

– Где остановиться на улице Жёлтых роз? – спросил тот.

– В самом начале, пожалуйста, – ответила я.

– Бедняки, а смотри-ка, нос воротят как богатые, – проворчал мужчина, получая от меня деньги.

– Неудобно как-то получилось, – провожая взглядом карету, посмотрела на братьев. – Какой дом?

– Чуть дальше, – махнул рукой Габриэль.

– К воротам не бросайтесь, не кричите и тому подобное, – на всякий случай предупредила мальчиков.

Дом нашёлся быстро, да только вот на стук никто не ответил. На широких воротах висел огромный замок размером с суповую тарелку.

– Никто не ждёт, – вздохнув, облокотилась спиной на ворота. – И что нам делать? Нужно поесть и где-то переночевать.

– Вы чего тут трётесь? – сбоку раздался незнакомый голос. Перед нами стояла невысокая пышнотелая женщина в белом чепчике. – Ах… – она сделала шаг назад, посмотрела на меня, перевела взгляд на детей. – Селестия?! – прошептала она, словно не веря своим глазам. – Ха, ты, и в таком виде?

Я не знала, что ответить, так как впервые видела данную особу.

– А помнишь, как ты выгоняла меня из министерского дома всего лишь за пригоршню съеденных ягод? Сколько в тебе желчи. А теперь? – она обвела меня взглядом, посмотрела более внимательно на мальчиков и ещё раз ахнула: – Молодые господа? Но как? Ведь все в доме министра погибли.

От её слов мальчики побледнели.

– Врёшь, служанка! – зарычал Габриэль, его лицо начало покрываться чешуёй. – Врёшь!

– Не вру, в столице только и разговоров, что о нападении на вашу усадьбу.

– Скажи, ты где-то рядом работаешь? – спросила женщину.

– Вот в том доме, повезло, и хозяева добрые, и старшая служанка понимающая, – меня окатили презрительным взглядом.

– Скажи, может, ты видела, возвращался вчера или сегодня хозяин этого дома, Харли?

– Не было тут никого уже больше недели. Да и с чего ему возвращаться, если он министру Блумфорсту служит… служил, скорее всего, рядом с ним сложил голову.

– Неправда! Врёшь, презренная служанка, – всхлипнул Габриэль.

– Простите за дурные вести, понимаю вашу боль и не обижаюсь на эти слова. Некогда мне с вами разговаривать, в доме с продуктами ждут. А вы тут не ждите, на нашей улице патруль часто ходит, вопросы ещё начет задавать.

Не прощаясь, незнакомка ушла.

– Отставить реветь, вот когда всё точно узнаем, тогда и будем лить слёзы, а теперь искать ночлег.

Не умею я утешать, особенно детей. Да и вдруг их отец ещё жив?

Дети хлюпнули носом, кожа Габи очистилась.