«Чего глазами хлопаешь? Домой хочешь попасть?» — в его мысленном «голосе» слышалась горькая ирония.

Я, как болванчик, закивала, всё ещё не в силах поверить в происходящее.

«Не получится. Обратной дороги для тебя нет», — мысленно усмехнулся он, и это осознание вонзилось в сердце острой, ядовитой иглой.

«Чего тебе от меня надо?» — мысленно бросила я ему в ответ, уже почти не удивляясь этому безмолвному диалогу.

«Выкупи меня. А я сделаю тебе подарок, о котором ты никогда не пожалеешь. Выкупи — и не пожалеешь», — его слова обволакивали сознание, как тёплый шёлк, приглушая душевную боль, заставляя её отступать.

«Как такой умный, как ты, вообще попал на рынок?» — попыталась сопротивляться, чувствуя, как воля потихоньку утекает куда-то.

«Сильная. Сопротивляешься. А меня, как и тебя, предали. Магические животные тянутся к настоящим магам, они для нас слаще воздуха. Один раз в жизни доверился, а он, сковав чёрной магией, сбыл с рук вот этому толстому торгашу за жалкие два золотых. Выкупи меня и отпусти. Сердце у тебя доброе, я это вижу. А я в долгу не останусь. Ты не пожалеешь».

Его убеждение было таким настойчивым, таким тёплым и таким… правильным. Боль утихла. Страх отступил. Осталось лишь спокойное, безмятежное решение.

— Я покупаю эту птицу, — прозвучал мой голос, будто из глубокого колодца. в какой момент и как деньги, разделённые на троих, оказались в моих руках, не помню. – Пять золотых, как вы и просили.

— Эй, ты что делаешь?! — чей-то возглас, знакомый и встревоженный, едва долетел до моего затуманенного сознания. Рядом мелькнула широкая ладонь, но торговец, хищно ухмыляясь, оказался проворнее.

— Сделка завершена! — монеты исчезли в кулаке. Он сунул мне в руки потрёпанный свиток. — Ваш договор. Капните каплю крови и птица навеки ваша. Будет говорить правду только по вашему приказу. Что ещё умеет — не знаю. Прежний хозяин, когда я покупал её по временному контракту, и сам не знал, на что способно это существо.

— Хорошо, — кивнула я, ощущая странную отстранённость. Я взяла ключ, висевший на цепи, и повернула его в замке, сковывавшем жилистую лапку птицы. Острый, крючковатый клюв тюкнул меня по руке, оставив маленькую красную точку. Я поморщилась и усмехнулась:

— Хороший подарок.

– Вы что делаете? – в глазах продавца отразилось неподдельное удивление, когда, наблюдая за полётом птицы, я с удовольствием рвала договор на мелкие части.

– Лести, ты что наделала? Меня отчитывала, а сама на рынке… – Габриэль на мгновение зажал рот двумя руками. – Даниэль, но и мы не лучше, своими руками лишь по одному слову отдали ей деньги, – мальчик посмотрел на брата.

— Совсем не умеешь сопротивляться ментальному воздействию? — чья-то сильная рука грубо встряхнула меня за плечо, возвращая в реальность.

– Да что вы к нам привязались? Я не собираюсь никого нанимать, – оттолкнула руку. Гер нахмурился и отступил в сторону.

Мне стало стыдно: придя в себя, поняла, что птица обманула. Лицо пылало, на руке наливался синяк, принимавший форму орлопопугая, которого я выкупила. Но что больше удивило, на душе было очень спокойно, будто я сделала благое дело. Больше не хотелось идти к властям, сдавать себя и детей. Грусть по родителям, Гере и Земле отступила. Я поняла и приняла, что нужно жить здесь и сейчас.

– Эй, ненормальная, может, ещё какую зверюшку купишь, я буду только рад, если всех выкупишь и выпустишь, а я их потом вновь поймаю, – засмеялся торговец.

— Рот закрой, — неожиданно раздался тихий, но такой опасный голос, что у меня по спине побежали мурашки. Гер наклонился к продавцу и что-то быстро и тихо прошипел ему на ухо. Лицо толстяка моментально побелело, смех оборвался, и он, бормоча что-то невнятное, поспешно ретировался вглубь своей лавки.

– Спасибо за помощь, но провожать нас не нужно, мы знаем, где выход, – склонив голову, резко развернулась, позвала мальчиков и, не обращая внимания на ряды с товарами, ринулась на выход.

Оказавшись на одной из соседних улочек, прислонилась к каменной стене.

– Только бы всё обошлось, – прошептала, подняв глаза к небу. – Что я натворила? Поддалась чужому влиянию…