– Какая Леся? Лести, ты на солнце перегрелась, – близнецы, подняв меня, зашептали в уши.

– Извините, ошиблась, очень вы похожи на одного моего… – выровняв голос, произнесла: – Знакомого.

– Не знал, что так вешаются на знакомых, – засмеялся всё тот же наёмник, выходя за ограждение. – Ой, Гер, похоже, ты где-то нагрешил, а теперь не признаёшься, ха-ха-ха-а…

– Бред не неси, – мимо прошёл недовольный не-Георгий.

– Так я не понял, вы будете нас смотреть? – те мужчины, что были выбраны братьями, посматривали то на нас, то на парня с блокнотом.

– Будем! – в голос ответили братья, уводя меня с арены.

Прислонившись к ограде, почувствовала себя опустошённой. Как такое могло произойти? Человек на одно лицо с моим любимым женихом, и голос тот же. Я вяло погладывала за спаррингом, мало что в этом понимая.

Мальчики тихо переговаривались между собой.

— Ну что, подходят? Будете нанимать? — молодой человек с блокнотом снова возник рядом, его голос вернул меня в суровую реальность.

— Сколько... стоит аренда на пять дней пути? — тихо, почти беззвучно, выдохнула я.

— Не на пять, а на десять, — поправил он, щёлкая застёжкой своего блокнота. — Им же обратно возвращаться пустыми. Вряд ли в вашей глухой деревне найдётся работа для таких специалистов.

– Десять? Хорошо, сколько будет на десять? – мысленно махнула рукой.

– Пять золотых, по два им и один бирже, плюс питание в дороге, – последовал ответ.

– Я же вас сразу спрашивала о сумме, а вы всё «порешаем». Нам дорого! Есть кто подешевле?

– Дешевле нет. Возьмите одного. Кто вообще на вас позарится? Одинокими бедняками редко кто интересуется, разбойники – они тоже разборчивые… Хотя подождите, вчера пришёл наниматься старик, он жилистый, думаю, и за…

– Вы издеваетесь?! – психанула, услышав предложение. – Мы сами найдём сопровождение.

Развернувшись, направилась в сторону выхода с биржи. Не успела сделать несколько шагов, как мой взгляд встретился со взглядом родных глаз.

Ноги сами понесли в его сторону.

– Эх ты, – встав на цыпочки, зашептала: – Столько лет тепла, любви, обещаний. А ты… – на языке вертелись обидные слова «гад, предатель, изменщик», но они предназначались не для него. – Будь счастлив, Гера.

Поцеловав чужого мужчину в подбородок, отступила.

– Нам пора, ребята.

Ошарашенные моим поведением близнецы молча пошли вперёд.

В голове было пусто. Где сейчас искать сопровождение? Над нами просто посмеялись, уверена, что никто не собирался называть нормальную цену или ехать на край империи.

Неожиданно моё плечо сжали и дёрнули назад.

Глава 10.

— Ты… — в его зелёных, бездонных глазах, словно молния в летней грозе, промелькнула какая-то нечитаемая, быстрая эмоция: не то интерес, не то тень старой боли. — Куда вам нужно добраться? Возможно, я смогу помочь…

Голос его был тише, в нём исчезла прежняя сталь, но я не позволила себе смягчиться.

— Извините, но нет, — ответила твёрдо, смотря в зеленые омуты. — Мы сами справимся.

Я развернулась и пошла, не оглядываясь, не замечая больше ни насмешливых взглядов наёмников, ни удивлённого помощника с блокнотом. Грусть и пустота шли со мной рядом, давящие и безмолвные.

«Что я вообще делаю? — вихрь отчаяния закрутился в голове. — Я только и делаю, что бегу! Куда? Зачем? Я хочу домой, к маме… к папе…»

Я смахнула предательски навернувшуюся слезу, злясь на собственную слабость.

«Какой-то бред. Мне всего двадцать один, а я должна спасать себя и двух чужих детей, словно какая-то героиня дешёвого романа! Кому я что должна? Может, просто всё бросить? Найти стражу и сдаться? Что они сделают простой служанке? Я ведь всего лишь человек, подневольный…»

Чёрная, удушающая хандра удобно устроилась у меня на груди, тяжёлым камнем пригвоздив к земле. Да, именно так. Сейчас же найти первого попавшегося стражника и положить конец этому кошмару.

«Стой, иномирянка».

Слова прозвучали в голове так чётко и властно, будто кто-то ударил в колокол. Голос был чужим, пронзительным.

«Еле докричался до тебя сквозь эту стену отчаяния».

Я подняла взгляд и ахнула. Оказалось, задумавшись, я пошла обратно той же дорогой и теперь стояла прямо перед клеткой с тем самым орлопопугаем. Он смотрел на меня с умным, почти человеческим пониманием.