Добралась до прииска, солнце уже в зените стояло, сопрела вся. Шла косынкой обмахивалась, когда увидела впереди две фигуры мужские. Быстро косынку на голову повязала, да приближалась понемногу. Мужики стояли по колено в воде у одного в руках лоток, у второго лопата. Занятые своим делом они не замечали меня, и я окликнула, не подходя близко:

- Бог в помощь, люди добрые! Не скажите, где мне Осипа Фролова найти?

Мужики повернулись на звук. Тот что с лотком стоял, продолжал трясти его в руках, а тот, что лопату держал, воткнул ее в землю и сплюнул. Потом оперся одной рукой на черенок лопатный, а вторую на лоб приставил, от солнца прикрываясь, и крикнул лениво:

- А почто он тебе?

- Дочь я его, мать меня прислала.

- Ааа, - протянул он. - Дальше ступай, до артели, там он.

Дойдя до артели, первым кого я заприметила был отец. Он катил тележку с грязной жижей к драге, у которой находились еще трое мужиков, занятые каждый своим делом. Рукава рубахи его были загнуты по локоть, а руки до того грязными, что и не уразуметь отмыть ли их. Подкатил он телегу, а молодой парень стал из нее зачерпывать и закидывать эту грязищу в драгу. Я уже хотела крикнуть отца, как этот парень увидел меня, открыл рот от удивления, и ну кричать беззубым ртом:

- Мать чесна, девка!

Вся гурьба их повернула чумазые лица в мою сторону, одни глаза видать, а парень этот чумной, свистеть удумал.

- Данила, хайло прикрой, - сказал ему отец, разглядев меня. Парень под взглядом отца сконфузился и тихим стал, а отец крикнул мне: - Пойди, сядь вон за пригорком, обожди.

Я прошла за пригорок и села в траву сухую, увядшую, не кошенную в этих местах, но хорошенько примятую. Отсюда не видать отца, зато впереди было видно избушку, кривехонькую и худую, знать в ней и живут. Как он тут? И почто дома не живется, чем ему неугодно? Верно бабушка говорит, всю голову ему обнесло, затуманило золото это, как Федор погиб.

- Чего притащилась? - накинулся на меня подошедший отец. - Шастаешь тут...

Я на ноги поднялась, котомку свою к груди прижала и робко прошу:

- Тятя, на свадьбу придите, скоро уже. На Вторые Осенины назначена, мать просила предать.

- Добро, приду уж, - сменил он гнев на милость. - А теперь ступай домой давай, нечего тут околачиваться.

- Перекусим давай, - прошу я, показывая котомку, - вот есть тут у меня, собрано.

- Ступай говорю, нечего, - грозно махнул он рукой.

- Побежала тогда, - только и выдавила я, повернулась и домой припустила.

- Санька, - остановил меня его крик. Я обернулась, а он приказал: - Стой, дожидайся.

Поравнялся со мной и идет вперед молча, я за ним бегу. Никак домой со мной пошел. Идем помалкиваем, он широко шагает, я поспеваю едва, вижу недоволен, гневается. Семеню за ним, да не отставать стараюсь. Как дошли до тех мужиков, что первыми мне встретились, он к ним повернул, а мне сказал строго:

- Побегай, пока засветло.

Я шла, первое время оборачиваясь, слыша, как он с мужиками переговаривается, а сам мне в след поглядывает. Мне тоскливо, что плакать хочется, столько шлепала, а и не поговорили толком. Ладно, обещался, и то хорошо. В низовье Кривого камня поесть присела и умяла почти все, что мать собрала, до того проголодалась. Картошку уплетаю, а сама думаю: «Не дойти ли до болот моховых, клюквы посмотреть, крюк небольшой». Моховые болота к селу ближайшие, хожены- перехожены, от того, что не топкие, все туда и ползут. Обогнула я камень, прошла несколько верст, а в нужном месте к болотам свернула. Обошла где посуше - немного ягод, обобрано уж все. Набрала треть туеса, на более и не особо надеялась, да повернула в сторону дома. Иду себе, задумалась и вроде как заплутала - места незнакомые. Огляделась кругом - лес стеной. Постояла, прислушиваясь, подумала куда идти, вроде как правее держаться надо, пошла. Долго брела и места уже знакомые показаться должны, да нету. Уже боязно стало, тут впереди лес немного расступаться начал, я хода прибавила. На полянку вышла, впереди ручей и избушка, знать заимка чья-то. Одиноко живет кто-то в лесу, пожалуй, и дорогу спросить можно. Постучала - тишина, ни звука, не шороха. Дверь дернула, она поддалась, скрипнув. Низкая, просела совсем, почти по земле идет.

- Есть кто? - спрашиваю, добавив на всякий случай: - Здравия.