— Осматривает глазное дно. — Сделала вывод Анабэль, поскольку двумя годами ранее Бойль проделывал те же процедуры с ней самой. Девочка, тем временем, никак не реагировала на осмотр. После процедуры доктор включил свет в палате, но девочка так и не пошевелилась. Он взял в руки карманный фонарик и начал поочередно светить ей, то в один, то в другой глаз. Кристина даже не зажмурилась. Русская девочка вообще не выражала никаких эмоций. Лицо ее стало каменным. Безразличие её пустого взгляда дополняли крупные капли слез. Они неестественно быстро наворачивались на ее ясных голубых глазах и, быстро скатываясь по щекам, падали ей прямо на ворот рубашки, рассыпаясь градом искр. Итог операции был очевиден. Слепая русская девочка так и осталась слепой и, как ни странно, это было ей на руку. Доктор, тем временем, надел на голову юной пациентки шапочку энцефалографа и снял показания. Бегло просмотрев результаты с длинной ленты, он поднял взгляд на толпу ожидающих в коридоре и медленно покачал головой. Это означало, что Бойль-младший потерпел полное фиаско. Энцефалограф так и не выявил каких-либо изменений в работе мозга слепой девочки.
Анабель посмотрела в сторону Элис и не упустила шанс уколоть свою визави.
— Ваша подготовка оставляет желать лучшего, агент Смитт. Моим людям не составило труда выследить вас. На этот раз вам повезло, и данный итог, — она кивнула на рыдающую Кристину, — нас вполне устраивает. Но, Боже упаси, вас еще раз перейти мне дорогу…
С этими словами Анабель Градд развернулась на своих высоких каблуках и, не дожидаясь ответа, быстро покинула помещение. За ней вышли все ее охранники. Самым последним выходил Джон Глоу, с явными признаками досады на лице. Выслужиться перед начальством он, конечно, смог, но подобный итог никак не прибавлял ему плюсов. Он в последний раз бросил взгляд на Элис Смитт, но агент словно не замечала ничего вокруг. Она стояла и молча смотрела на плачущую в палате Кристину. Джон не дождался никакой реакции от агента Ми-6 и вынужден был уйти.
Из палаты вышел доктор. Он отдал Элис Смитт ленту энцефалографа и, кивнув еле заметным движением головы, ушел. Девушка открыла папку с медицинской картой Кристины Громовой и положила туда полученный от доктора документ. Папку Элис тут же передала Озуке, а тот, в свою очередь, упаковал ее в герметичный пакет с печатями дипломатической почты Великобритании. Элис вошла в палату и подошла к Кристине. Её уже утешали Наталья Ивановна и Соловьев. Девочка почувствовала присутствие Элис и, не пытаясь унять рыдания, обратилась к ней:
— Что произошло, Элис? Я знаю, что-то произошло, я чувствовала напряжение… Что было там за стеклом?
— Чтобы там ни произошло, — тёплым голосом ответила Элис, — всё уже позади. Теперь ты в безопасности.
— Но я же не…
— Ты сделала все правильно, — перебила ее Элис, взяв за руку. — Все закончилось так, как должно было закончиться.
Элис надела на её голову заранее приготовленные очки.
— Ты прекрасно справилась, моя дорогая, — шепнула она девочке на ухо. — Наберись терпения и доиграй партию до конца.
Девушка поправила сползающие с носа Кристины очки и предложила покинуть больницу. Девочку под руки вывели Алексей и Наталья Ивановна. Все четверо сели в, заранее подогнанный Озукой, фургон. Элис шла последней и перед тем, как подняться в фургон окинула взглядом здания вокруг. Она сделала глубокий вдох и коротко отдала команду в микрофон, встроенный в рукав ее пиджака: "Отбой". После команды тени снайперов на крышах соседних зданий исчезли. Очередная операция завершилась именно так, как была задумана. Элис закрыла боковую дверь фургона и, забравшись на переднее пассажирское кресло, скомандовала Озуке: "Давай в аэропорт! "
Глава 29
— И все же, Кристин, о какой партии тебе твердила Элис, там в больнице?
Соловьев никак не унимался и уже в третий раз попытался добиться внятного объяснения от девочки. Сначала она сослалась на сильный испуг, потом не ответила в самолете, поскольку перелёты, по-прежнему, сопровождались дикой болью в ушах. На этот раз дотошный журналист сделал попытку на таможне. Девочку явно забавляло упорство Соловьева.