— А я думал врут злые языки, — Димка Юсупов, которому я была чуть до плеча будучи на шпильке, грозной массой заслонил все пространство широкого коридора. Надо заметить, ближе к тридцати он стал шире раза в два. И ведь не сказать, что разжирел. Там явно трудились над каждой потенциальной складочкой, превращая ее в мышцу. Отсюда и грозность вида, который зашкаливал.

Меня облапали взглядом с головы до ног, даже волосы зацепили, видимо, запоминая каждый волосок поименно.

— Могу леща дать, чтобы убедился.

— Говнецо никуда не делось.

— Да нет, для малой родины берегла. Вдруг люди голодные. Но ты брезгуешь. Меценаты питаются, фуа-гра, понимаю.

— Зря приехала.

— Это как посмотреть, — протискиваюсь мимо, пихая его плечом. Конечно, занятие бесполезное, но Юсупов отступает, сцепив крепко челюсти. И ноздри раздуваются как у бешеного быка. Была бы я в красном, наверное, задушил.

В кабинете Степановны почти ничего не изменилось, хотя ремонт здесь был основательный. И мебель новая. Правда, стоит на старом месте. И папок кипа, когда все уже хранится в электронном виде. Но образование все сопротивляется модернизации. Здесь без бумажки ты не просто какашка, а потерянный для общества человек. Помню, проходила практику. Практиканта-психолога завалили бумагами так, что я думала, никогда не выберусь. И теперь:

— Ты мне нужна, Диночка. Моя Петрова не выйдет, пока ребенку полгода не исполнится, а это только через три месяца.

— Ну, вы же как-то обходились без школьного психолога? – понимаю, что у Степановны установка уговорить меня.

— Так там май, да лето. А сейчас начало года. Сегодня только первое сентября, а уже план прислали по отчётам.

— А как я их буду делать, если я не бум-бум, плюс ещё не знаю детей?

— У неё вся документация имеется. А ты по образцу. Приноровишься. Ты всегда умела адаптировалась под любую ситуацию. Ну, и она обещала по возможности помогать. Чем тебе ещё здесь заниматься?

— Отдыхать.

— Чтобы отдыхать, нужны денежки. А они имеют свойство заканчиваться. Золотых гор тебе не сулю, но зарплата для нашей местности нормальная, если ты без семьи.

Признаться честно, за две недели я на столько устала просто слоняться, что идея Степановны мне была по душе. Но блин, так не хотелось уходить с головой в бумажную работу. Если бы она сводилась к общению с балбесами, которые сейчас искренне радовались, проносясь мимо меня по коридору, то тогда без проблем. Я сама от подростков недалеко ушла, поэтому общаться с ними умею. И возможно, решать кое-какие проблемы. В одно время тоже крышу рвало, и теперь я знаю, как с этим справиться. Вот только как справиться со своими проблемами и загонами? Тут все очень сложно и не очень хорошо.

— Вот хоть убейте меня, в психологи не пойду.

— А на место педагога-организатора? У меня в прошлом году пришла девочка с психологическим образованием. Я ее взяла на место организатора. Потом тянула ещё и ставку психолога, когда наша в декрет ушла.

— Это типа танцульки, походы и прочая фигня?

— А ты не помнишь, как Елена Ивановна работала с вами?

— Помню, конечно! Бумаги не надо заполнять?

— Только отчёты.

— Тогда ладно!

Вот так я и вышла со школы не безработной девицей, а при деле. При чем, в рекламном агентстве я чем-то подобным и занималась. Это тут клиенты посложнее. Хотя где просто?

А самое удачное, что завтра в пятницу я должна помочь в организации традиционного сентябрьского костра. Ох…ть! И почему на ум приходят только матерные слова?

Ладно, кострище на рабочих школы и на физруках. На мне только дети. То есть: никакой выпивки, секса и рок-н-ролла. Все должно быть цивильненько, иначе бошку будут сносить мне.

В этих раздумьях я не заметила, что у такси стоит не только Алька с подружкой, которой, видимо, лень своими длинющими ногами топать самостоятельно, но и ещё один тип, которого я хотела сейчас меньше всего видеть. Дружок его высказался, теперь осталась очередь за ним. Хотя я знаю, что он не будет так агрессивно настрое, если только не внушил себе, что виновата все же я.

— Если бы столкнулись случайно, не сразу бы узнал, — прям облизал взглядом с ног и до темной макушки.