В школу торопятся выпускники..." — звучит на весь микрорайон. Эй, а где старый добрый: "Первоклашка, первоклассник, у тебя сегодня праздник"? А нынче все другое. Вон малышня, у которой голова меньше чем бантики распихивает старшеклассников, пробивая себе путь, выпускницы больше похожи на инста-моделей. Моя сестра в своей короткой юбчонке выглядит как послушница монастыря на фоне её же одноклассниц. Но нет, не все меняется. На крыльце стоит старая гвардия в лице директора и завуча. Вторая, чуть ли не по линейке проверяет длину юбок и отправляет намалеванных девиц умываться. Те с возмущенным визгом об ущемлении их прав, послушно топают в туалеты.

Настроение ностальгическое. Хотела бы вернуться в школу? Да, наверное! Это было замечательное беззаботное время. И почему мы все так стремимся вырваться из-под маминого крыла?

— Диночка! — с довольным надрывом в голосе встречает меня директриса. Через её руки за двадцать лет прошло столько учеников, и она каждого помнит поименно.

— Вероника Степановна, — меня прижимают к объемной груди как-то по-матерински.

Мы минут пять болтаем о всякой дребедени, а потом с заявлением: "Зайди ко мне после праздника", — меня отпускают в свободный полет. Я ни раз была на директорском ковре, но так культурно меня туда ни разу не приглашали. И все же, неприятно засосало под ложечкой, словно снова вернулась в детство.

Через минут пятнадцать заиграли торжественные фанфары, и ведущие в лице тощей девицы и прыщавого парнишки начали мероприятие.

— Саламатина? — раздалось удивлённое сбоку. Оборачиваюсь...Мать честная!

— Онучко, — узнаю нашу медалистку, которая со школы выпускалась на четвертом месяце. В руку ей вцепилась глазастая девчушка лет двух. Отличницы, между прочим, тоже люди, как оказалось.

— Я Сомова сейчас, — заявляет Ритка, сверкая белозубой улыбкой.

— Так ты же...

— Второе замужество, — поясняет она, предвидя мой вопрос. — Мой, — кивает гордо на мальчишку, который стоит в середине ряда первоклашек и не просто поет, а кричит песню.

— Офигеть! — присвистываю я. Ну, а что я хотела? — Мне кажется, или материнство тебе к лицу?

— Ага! Конечно, материнство. Я из второго декрета выползала бабищей под центнер, которой даже голову было некогда помыть. Так что теперь перевоспитываю мужа, и учусь любить себя. Поэтому не декрет мне идёт, а спортзал и спа-процедуры, — ухмыляется "яжемать", включая камеру телефона, потому что её чадо начинает рассказывать стих. А у меня в душе закрадывается мысль, что в случае положительного исхода брака со Славкой, я бы тоже могла держать за руку щекастого карапуза. И заводить разговор с Риткой о подгузниках и кружках в садике. Но я от этого далека, поэтому хочется слинять от этой "заразной мамаши" подальше, но она вдруг выдает:

— Узнаешь?

Поодаль от основной массы, ближе к крыльцу стоят двое мужчин, от созерцания которых я невольно замираю. Славка. Вот же черт! И конечно, его неизменная охрана в лице Димки Юсупова. Да, здравствует, моя головная боль!

2

Самым неприятным в этом хаосе было именно то, что на моего бывшего, и его лучшего друга директриса смотрела как на богов. Один отремонтировал кровлю, второй установил спортивную площадку. И все это за одно лето. О, как! А чем занималась я этим летом?