— Извольте объясниться! — высокопарно заявила я, выбрасывая вперед секиру и норовя лягнуть злодея по колену. — Я ваши подвалы и пальцем не трогала… Вы первые начали!.. И вообще, приятель, потрудитесь отойти от двери, пока я вас по ней не размазала…
— Чтоб ты сдохла! — взревел озлобленный чертила, наступая на меня. — Подлая! Гадюка подколодная, мерзавка патлатая…
— Спасибо, вы мне тоже с первого взгляда понравились… — Я, размахнувшись, снесла ему левый рог. Маленькие глазки черта налились кровью. С утробным рычанием он перехватил кистень двумя лапами и швырнул им в меня, как молотом. Вовремя подставленное лезвие секиры спасло меня от проломленного черепа, но толчок был настолько силен, что на ногах я не удержалась…
— Я убью тебя, Бешеная! Убью!.. — шипел подлец, занося надо мной копыто. Я взвизгнула и, выпустив из рук оружие, шмыгнула у него под брюхом, с наскоку пробив лбом злополучную дверцу.
— Не уйдешь! — ринулся он следом. Далась я ему, как диабетику торт со сливками… Мое командирство, тряся головой, встало на четвереньки и огляделось. Зря, мать честная, спорила! Здесь же нет никого!..
Посреди маленькой каморки возвышалась гигантская гора золота. Монеты, слитки, всяческая утварь типа кубков и подносов, браслеты, ожерелья, статуэтки… Тьфу ты, вон они что охраняли!
— Тебе конец! — радостно возвестил однорогий, вламываясь в чулан. Я опрокинулась спиной на бесполезное золото, молотя ногами в воздухе.
— Двигай лесом, мутант копытный, пока по храпелке не получил!.. — как ветром сдуло мою учтивость. — Носок недовязанный!..
— Убью…
— А рискни!.. — Я лихорадочно шарила рукой по куче драгоценного барахла. — Чего пасть раззявил, помесь свиньи с козлом?! Убери грабли!
Черт, рыча, навалился всей массой, настойчиво пытаясь свернуть мне шею…
— Лапы прочь от советской власти! — заверещало мое командирство, внезапно почувствовав острый интерес к жизни. — Оглох?! Горло… горло отпусти, ты, вибрационный сучколовитель!! А-а-а, ребята-а!..
Из зала доносился шум неутихающей драки. Моего придушенного писка было не слышно даже в двух метрах. Всё. Доигралась…
Торжествующая морда черта начала расплываться перед глазами. Я скрюченными пальцами наконец нащупала сбоку что-то с длинной ручкой…
— Тебе конец, Бешеная!.. — заезженной пластинкой хохотал однорогий, сжимая когти.
— Я умру, но и ты, гад, погибнешь! — просипела моя светлость, вскидывая руку.
Слуга Властителя Подземелий взвыл дурным голосом и отпустил мое горло. Я проморгалась, тяжело дыша, и села. Мой несостоявшийся душитель прыгал по чулану, натыкаясь на стены и держась обеими лапами за физиономию. Из круглого пятачка торчала рукоять острой двузубой вилки! Как она удачно мне под руку-то подвернулась…
Вскочив на ноги, я выдернула из кучи добра большой тяжелый поднос и с воплем «Ки-я!» запустила им прямо в зубы обидчику… он рухнул, как подпиленный баобаб!.. Но, сами понимаете, на этом я не успокоилась… Подобрав упавшее блюдо, мое командирство принялось охаживать черта столовым прибором и в хвост, и в гриву:
— Чтоб ты последнего рога лишился!.. Чтоб тебя в открытый космос без скафандра отправили!..
— Стаська, убьешь ведь!.. — донеслось из кармана.
— Убью — и буду счастлива! — Я отбросила поднос в сторону, и в ход пошли тяжелые подошвы ботинок. — Чтоб у тебя, сволочь, табак на боевом посту кончился! Чтоб у тебя за стенкой жила семья потомственных барабанщиков! Чтоб…
— Мать, он уже не шевелится…
— Еще бы он тут мне хоть ухом моргнул!.. У, вражья харя…
— Спокойно! — Крыс взобрался ко мне на плечо и задумчиво посмотрел вниз, на распростертое тело негодяя. — В раж вошла!.. Он не окочурился, а?..
— Сейчас отдохну — и уж тогда у тебя никаких сомнений не будет…
— Стоп! — остановил хвостатый уже занесенную над головой рогоносца мою ногу. — Он нам еще понадобится!
— Зачем?!
— А пытать?! Больше ведь некого, ты прислушайся… — Я выпрямилась. Из зала не доносилось ни звука.
— Ребята?! — Мы с крысом, забыв о поверженном злодее, выскочили из каморки.
— У-у, кровищи по бородище… — протянул Мышель.
— Стася! — Из-за кучи волосатых тел выбирались мои друзья. Перемазанные, побитые, в синяках и порезах, но живые и довольные до неприличия.