— Ты что здесь делаешь?.. — Омоновец сделал шаг вперед. Вместо ответа моя светлость неоригинально грохнулась в обморок…

— Вай-вай, такой рэшительный, такой модэль и такой нэрвный!..

— Куда руки тянешь, старый пень?! А ну, уйди с дороги…

— Риган, давай я ее понесу, у тебя швы разойдутся…

— Черт с ними, со швами, но если этот козлобородый еще раз… Вот!! Спирт! Ты видел?! Он же опять…

— Какой горячий, слушай!.. Только помочь хотэл, да?!

— Блин, мужики, несите уже кто-нибудь, она ведь битых десять минут на полу валяется! Клянусь хвостом, сама очнется — все за борт полетите!.. Я ее знаю! Спирт, бери. Бери-бери, ты не уронишь… и меня заодно… ага.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?!

— Андрюха, потом… ваше почтенство, куда нам барышню откомандировать? В трюм али сразу на брачное ложе?.. Да не корчись, красавчик, это же шутка! Вот, прости господи, неприятность ходячая…

Я, расслабленно лежа в ручищах Спиртуса, не открывала глаз. Нет уж, пусть сначала поволнуются, побегают, а уж потом…

— На жэнский половина нэси!.. Мурза…

— Сам такой!!

— Вах, ну прасти, дарагой… забыл! Проводи, слушай. Пайду, пэрэодэнусь…

— В пижамку небось?.. — хохотнул Мыш и заверещал. — А-а, не бей меня, козленочком станешь!

Шлеп!

— Каз-зел…

С трудом сдержав улыбку, я, не подавая видимых признаков жизни, позволила донести меня до, я так понимаю, загадочной «женской половины», и только когда мою светлость осторожно уложили на что-то мягкое, зашевелилась.

— Стаська?..

— Ну? — Я открыла глаза. — Не дадут бедной девушке побыть в медитативной отключке…

— Ты чего это в обмороки бухаешься?..

— Хочу и бухаюсь!.. — Я огляделась. Просторная каюта, стены шелком обиты, кругом ковры, подушки, мягкие диванчики и столики из сандалового дерева, на которых громоздятся золоченые (или золотые?!) вазы с фруктами. Я, значит, на бархатном топчане, вся утопающая в вышитых золотом подушках, вокруг — друзья-товарищи, то бишь, Риган, Спиртус (Мышель — это само собой), дедушка в чалме и его «мурза» в лице доблестного представителя российского ОМОНа — проще говоря, Андрюха. Становится по-настоящему весело — он-то тут как очутился?! Такое ощущение, что Мелиор в последнее время — просто проходной двор!..

Я цапнула из вазы грушу и, чавкая, предложила:

— Да вы присаживайтесь! Ей-богу, стоят как неродные… пообщаемся!.. Спирт, отдай дедушке подушку! Отдай, говорю, увалень невежливый, он пожилой и уважаемый человек!.. Ну, все устроились?.. Тогда начнем, помолясь… Ваше степенство, у вас гарем большой?

— Нэ очень! Но в том году палавину продал, всэ не помэщались…

— Ну, вот. Зачем вам дополнительные жилищные проблемы? Отпустите меня с миром… а деньги мы вам вернем!..

— Откуда, интересно? — осведомился хвостатый. — Мешок золота где-то надыбать — это тебе не бананчик скушать!.. Кстати, о бананах… эй, толстомордый, кинь мне парочку!

— Яблоки ешь!.. — Уплетающий заграничные фрукты кочевник отодвинулся от крыса, обнявшись с вазой. — А то еще эту… аллергию заработаешь!..

— Окстись, жлобяра! Думаешь, модное слово выучил, так теперь всё можно?! Дай банан, кому говорят?!

— Кончились!..

— Ага?! А под подушку ты что спрятал?! Жрун!

— Я-а-а?!

— Блин! — психанула моя светлость. — Спирт, дай ты ему банан, не отвяжется ведь!.. Извините, дедушка… кстати, как вас там?

— Гасан аль Казбек ибн Васо! — поклонился тот. — А как мэнэ тэбя называть, о модэль моего сэрдца?..

— Гм… — смутилась я. — Ну, это вы, право, немного чересчур, хотя приятно, конечно… Станислава!

— Вах! Музыка…

— …медленно разрушаемых нервных клеток!.. — с полным ртом добавил крыс.

— Ешь молча! — прикрикнула я. — И не мешай дипломатическим переговорам. Гасан… можно, я по-свойски, без дополнений?..

— Конэчно, дарагая, всё, что захочэшь!..

— Вот спасибочки… так что, отпустишь нас? Про деньги не беспокойся, я у царя попрошу. Он даст! Куда денется…

— А зачэм спэшишь? — огорчился джигит. — Толькэ-толькэ купил, порадоваться нэ успэл!..

— И не успеешь! — подпрыгнул Риган. — Еще чего! Сморчок похотливый!

— Вах, зачэм так грубо сказал?! Я вэдь никого нэ обижу! Слушай, в золоте хадыть будэшь!.. Хочешь, главным евнухом при гарэме будэшь служить?

— Что-о?! — шарахнулся рыцарь, на всякий случай прикрывая подушкой самое дорогое.