— Взвейтесь кострами!.. — Мышель спрыгнул на землю и поворошил палочкой нижние ветки. Красный язычок пламени перепрыгнул с моей зажигалки на деревянное основание пирамиды. Хворост затрещал, потянуло горьковатым дымом, и уже через минуту святилище пылало посреди степи гигантским факелом. Мы отодвинулись немного в сторону. Огромный костер трепетал на ветру, как шелковый платок…

— Что-то я разительных перемен не вижу… — пробормотал крыс.

— Ну и ладно! — обрадовался Андрюха, косясь на стоящего в сторонке Крылата. — Айда во дворец!..

— Андреич, не подзуживай! — одернул его хвостатый. — Стаська звереть начинает.

— Apeс! — завопила я. — Выйди на связь, зараза!

— А ты в рифму, мать, в рифму… они это любят!..

— Да?.. Попробую… Только сразу предупреждаю — уши прикройте! Это будет надругательство над понятием «поэзия»…

Я прокашлялась.

Я не поэт, но я скажу стихами…

За чертом за каким мы встали с петухами —

Чтоб здесь стоять, как кучка идиотов?!

Сиятельный! Ты ушками не хлопай!..

Заснул ты на своем Олимпе, что ли?!

Доколе, спрашивается, до-ко-ле?!

Ты нервы мне когда трепать закончишь,

гад ползучий?..

Слезай! Не то пускай и бог,

но в глаз — получишь!!

— Да, — протянул хвостатый, — я б на его месте обиделся…

— А я тебе не Ахматова! — огрызнулась моя выдохшаяся от стихотворных усилий светлость. — И так чуть язык не сломала…

— Бешеная, — вздохнуло пламя. — Опять ты?..

Над блестящим острием меча нарисовалось уже чуть ли не родное горящее лицо.

— О?! — вытаращился омоновец.

— Чего надо? — хмуро поинтересовался Арес.

— О жизни поговорить! — брякнула я.

— В такую рань?! Ты мало того, что бешеная, ты еще и не в своем уме…

— Повторяетесь, Ваша Божественность! — вылез крыс. — Об этом и так уже все в курсе!..

— Вот превращу в спички, так по-другому трещать будешь!.. — рассердился бог. — Зачем звали?! Хамить?!

— Нет. — Я быстро сунула хвостатого в карман и наглухо застегнула куртку. — У меня к вам серьезное дело.

— Говори!

— Временные законы нельзя нарушать?..

— Нет.

— А… обойти слегка — можно?!

— Как это?.. — удивился Арес.

— Ну, и туда, и сюда! — пустилась я в объяснения. — Пещерный Пророк присоветовал… интересный вариантик! Устроит обе стороны, и все законы не в обиде!.. Ты можешь меня это… клонировать?

— Чего?..

— Была одна, а станет — две! — пояснили из кармана. — И меня, если можно, раз уж такой расклад пошел.

— Раздвоить? — прищурился бог. — Это, вообще-то, выход… Но без последствий не обойдется.

— Серьезных?

— Достаточно. Во-первых, частичная потеря памяти, ну да это только у второй копии, к чему ей всё это помнить? Так даже лучше, а то я же в результате крайним останусь!.. А во-вторых — отказ от отражения подразумевает именно то, что ни в одном зеркале ты себя больше не увидишь. Никогда.

— А в реке?..

— Тоже.

— Значит, я буду просто… э-э..

— Неотразима! — хихикнул крыс. Арес недовольно сдвинул брови:

— Тебя, трепач, это тоже касается! Хотя там и смотреть-то не на что…

— Я бы попросил!!

— Цыц! — шикнула я. — Арес! Раздваивайте!.. Да, кстати, Андрюху переправить не забудьте…

— Не хочу! — уперся вдруг омоновец. — А вдруг он нас кинет?!

— Выбирай выражения, солдат! — оскорбилось божество. — Мое слово — закон!.. А теперь все молчите…

Мы притихли. Арес вперился в нашу троицу огненными глазами. Костер вспыхнул. Я почувствовала странную слабость и легкий зуд во всём теле… Хлоп!.. И на руках у остолбенело моргающего омоновца оказалась какая-то рыжая девица в джинсах и пуховике… Ой! Это что — я?! А мне почему-то думалось, что я симпатичнее… Она спит, что ли?.. И где Мыш номер два?.. А-а, вижу, вижу, вон, из рукава розовый хвост свисает…

Огонь загудел и свернулся сияющей воронкой. По другую ее сторону открылся заснеженный питерский дворик, вихрящаяся белая шаль метели и темные очертания музея.

— Иди! — велел Арес. Андрюха посмотрел на свою ношу, потом — на меня. Я шмыгнула носом, но сдержалась. Не буду реветь!.. Вот уйдет, тогда…

— Прощай, Стася.

— Счастливо, Андрюша!.. Ты… вы уж там… осторожнее!

Девушка в джинсах зашевелилась. Омоновец снова посмотрел на нее, вздохнул и решительно шагнул в воронку. Пламя сверкнуло ослепительной вспышкой, завертелось искристым фейерверком — и погасло. Будто растворилось в воздухе. Ветки тихо догорали. Арес исчез…

Из кармана, сопя, выбрался Мыш: