Внутрь каменной пирамиды вели ступеньки, изгибающиеся наподобие винтовой лестницы. Откуда-то снизу лился теплый колышущийся оранжевый свет. Мы спустились в небольшую круглую комнату с выдолбленным в полу очагом, где плясал огонь. Пахло чем-то вкусным. По стенам были развешаны шкуры, напротив костра – некое подобие постели, прикрытой меховым одеялом. Уютненько, в общем-то, чувствуется женская рука… «Вернусь к своим, устрою глобальный ремонт, а то живем, как не знаю кто!..»

Женщина усадила меня к огню и проворно принялась что-то готовить. От запаха у меня заурчало в животе. Кушать хочется – сил нет!.. Слава богу, есть на свете добрые люди – накормят, напоят… перед глазами встала несчастная, осунувшаяся мордочка Мыша. Где ты, хвостатенький?.. Что с тобой?.. Эти балбесы небритые тебя небось голодом морят!.. Стало грустно. Захотелось плюнуть на все и сию же минуту очутиться в лагере. Эх, если бы это было возможно!.. Я бы даже от ужина отказалась! Наверное…

Натрескавшись просто до неприличия, я поудобнее устроилась на шкурах:

– Ой, спасибочки! Чудесно готовите!..

– Да я так, на скорую руку…. – засмущалась старушка. Ничего себе, на скорую руку – я такого в жизни не состряпаю, даже если неделю из кухни не буду вылезать…

– Откуда ты? – спросила она, садясь напротив. – Я много где была, много видела, но… такие красные волосы!..

– А, это?.. Это же краска. Ну, знаете, по голове размазываешь, ждешь минут сорок – и пожалуйста, гм, стойкий результат… Хотя, это вам, наверное, ни о чем не говорит… Я, видите ли, не совсем из вашего мира!

– Да? – приподняла брови старушка, совершенно не удивившись. – Тогда понятно. Это объясняет… У меня нехорошее предчувствие: цвет шара – красный. Неспокойный цвет… Зачем ты здесь?

Я вздохнула, подперла голову рукой и принялась рассказывать все с самого начала… К концу моего повествования женщина задумчиво кивнула:

– Значит, тебе нужно возвращаться к кочевникам. Что же, я помогу тебе. Если идти через горы, путь до Мелиора неблизкий, но если лететь… Сейчас уже поздно. Отдохнешь ночь, а завтра – в путь.

– Честно говоря, я и так уже неделю отдыхаю, как заведенная!.. – ухмыльнулась я. – Скукотища. Самой уже хочется чего-нибудь… этакого! Морду набить, к примеру… ой, простите! Это я сама с собой разговариваю… Вошла в роль предводителя. Если честно – без меня им было бы гораздо проще. Только там какие-то сложности с традициями… без вождя, понимаете ли, ну – никак! Хотя я лично уверена, что все это дурацкие комплексы. Таврус справился бы лучше…

– Если боги выбрали тебя, значит, так было нужно.

– Да я же говорю – случайно получилось!..

– Нет. – Она покачала головой. – Случайностей на свете не бывает. Я прожила достаточно долгую жизнь, чтобы это понять… Ты – воин. Просто сама об этом еще не знаешь. Твоя аура – красного цвета, а красный – цвет войны! Даже жаль, что не ты будешь следующей Хранительницей, ты мне нравишься. Но шар должен стать желтым. Это – знак, что появилась моя преемница. Мы долго ищем, но так трудно найти… Я стара, и моя свеча скоро погаснет. Поднебесным нужна Хранительница, и я думала – ею станешь ты.

– Почему сразу я?

– Видишь ли, они сами выбирают себе королеву. Да и сложно найти женщину, которая их не испугается.

– Ну, знаете… думаете, я не боялась? Просто после драки туго соображала, а то бы непременно в обморок грохнулась! У них же на лбу не написано, что они не кусаются… Опять же, видели бы вы наши блокбастеры – куда там этим птичкам!..

– Кто такие блокбастеры?

– А… э… забудьте, короче! Запарюсь объяснять… а эти, как вы их называете?..

– Поднебесные?

– Ага. Они же человечиной не питаются? Почему тогда их боятся Стражи Тени?

– Вражда… – Она устало посмотрела на огонь. – Древняя вражда. Стражи Тени – потому их так и называют – служили человеку. Люди убивали Поднебесных.. За что им друг друга любить? Сейчас, конечно, все в прошлом – еще отец нынешнего правителя, царя Кирия, запретил истреблять Поднебесных, а Стражи Тени давно откололись от людей, но неприязнь и те и другие впитали в себя с кровью прадедов. Тут уж ничего не поделаешь.

– Как-то это… неправильно! – тихо пробормотала я.

– Неправильно, – согласилась Марика, – но мы не в силах что-либо изменить…

Мы помолчали.