— Ты вообще соображаешь, что несешь?! — процедил Маркус, одаривая жену холодным взглядом, но она не стушевалась, напротив язвительно пропела:

— И это говоришь мне ты?! Знаешь, с недавних пор я кладу на всех х*й, тем самым обеспечиваю себе спокойствие. Поэтому мне плевать. Да и что, в конце концов, я такого сказала, что не было бы правдой?

Маркус гневно сверкнул глазами, но ничего не возразил, и это больнее всего задело Ким, она сглотнула подступившие слезы, проклиная его, себя и его стерву-жену. Весь вечер она старалась не смотреть на них и бегала от отца, который достал ее со своими нравоучениями о том, как ей полагается вести себя в обществе, и нахваливая жену Беркета, восхищаясь ее выдержкой и очарованием, несмотря на жизненные невзгоды. Устав от всего этого, девушка скрылась в туалете, где дала волю слезам, наплевав на макияж и вообще на все, желая лишь как можно скорее оказаться в своей квартире, хотя и там ей не хотелось быть, потому что, все в ней напоминало о прошедшей ночи. Вскоре Ким успокоилась и привела себя в должный вид, а в дамскую комнату вошла Анна Беркет с шампанским в руке и довольной улыбкой. Ким так взбесил ее торжествующий видок, что она не смогла сдержаться и едко поинтересовалась:

— Празднуешь, что подвернулся случай поднять свою самооценку?

Анна удивленно вскинула бровь и, усмехнувшись ответила:

— Ну, что ты! Куда уж выше, а ты как вижу, зализываешь тут весь вечер раны.

— Зализывать мои раны будет твой муж сегодня ночью! — нагло заявила Ким, но Анна и бровью не повела.

— Маленькая глупышка! — поцокала она языком, а после снисходительно прошептала подходя ближе: — Думаешь, что я волнуюсь из-за тебя? Ничуть! Ты всего лишь, как я и сказала, носовой платок, в который он сморкается, а иногда еще и кончает. Миленькая дурочка для отвода души, ни больше, ни меньше. Сотни таких, как ты, кричали его имя, но мой шепот всегда был громче! И поверь мне, так будет всегда. Я — душа этого мужчины, я — его сердце, я — все, чем он живет и дышит, и никто и ничто не изменит этого!

И хотелось бы засмеяться в лицо этой самоуверенности, но Ким не могла, потому что не было в ней, ни грамма фальши и лжи, чистейшая правда, не хвастовство или позерство, а спокойная констатация факта. Но, как же, больно, мать ее. Ненависть разлилась по венам, а ревность окончательно сорвала крышу и девушка решилась на отчаянный шаг, точнее ей просто хотеть задеть эту самоуверенную женщину, стереть с ее лица жалость и улыбку, поэтому вздернув голову, она также снисходительно улыбнулась и тихо сообщила:

— Сотни до меня не были беременны от него.

Анна застыла и побледнела.

— Что? — дрожащим голосом спросила она.

— Я беременна от Маркуса. — уверенно повторила Ким, боясь при этом последующей реакции, боясь последствий. Но Анна ничего больше не сказала, невидящим взглядом, она посмотрела на живот Ким и, развернувшись, нетвердой походкой вышла из туалета. Ким двинулась следом, ее колотило от волнения и ужаса. Боже, что она натворила? Что если Анна сейчас устроит разборки мужу? Что будет, когда он узнает про это — вранье?

Мысли калейдоскопом проносились в ее голове, поэтому она не сразу заметила, как все засуетились, и только увидев собравшуюся толпу, поняла, что что-то произошло. Понимание пришло только, когда Маркус быстро вышел из зала с бесчувственной женой на руках, и заставило ее похолодеть от страха. Кажется, она влипла, окончательно!

Глава 15

Не криви улыбку, руки теребя —

Я люблю другую, только не тебя.

Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо —

Не тебя я вижу, не к тебе пришел.

Проходил я мимо, сердцу все равно —

Просто захотелось заглянуть в окно.

С.А. Есенин