— Что и в юности никогда себя не ласкала? — как-то давно еще только начале их отношений спросил он у нее.

— Нет, не ласкала. Это не для меня! — резко ответила тогда она, пытаясь скрыть свое смущение. — А ты?

— Что я? — недоуменно вскинул он бровь.

— Ну, а ты… — растягивая слова попыталась спросить Аня, краснея, словно помидор.

Маркус захохотал:

— Ага, хочешь уличить меня в рукоблудии?! Ну… и такое бывало, но после того, как меня застукала за этим делом Мари, как-то больше желания не возникало.

— О, фу! — поморщилась она со смехом.

— Да ладно, не верю, что никогда ты свою фасолинку не теребила.

— Что? — взорвалась Аня, давясь смехом. — Ты это так называешь, да? — покачала она головой, — Ну, ты извращенец.

— Нет, я это называю мастурбацией, но решил пощадить твои нежные чувства. Так что?

— Нет, никогда! Это как-то обезличено. Единственный раз, только с тобой. — задумчиво добавила она.

— Боже, Эни, что может быть более личным, чем это! Ты, наверно, одна такая.

— Да, гордись, тебе достался эксклюзив. — щелкнула она его по носу и поцеловала.

Вспоминая сейчас этот эпизод, Аня начала смеяться в голос, поражаясь, что вдруг вспомнила об этом моменте. Зато желание покинуло тело и настроение поднялось. Так она и уснула, думая о Маркусе.

Утром бабушка разбудила ее рано, чтобы он не опоздала на первый рейс. Аня на автопилоте собиралась, смена часового пояса была ощутима, голова раскалывалась и в сон клонило, словно она и не спала вовсе. Быстро позавтракав, попрощавшись с бабушкой и Валерием Никифоровичем, Аня поехала на вокзал. Всю дорогу до Москвы она спала, но так и не выспалась, чувствуя себя разбитой. Купив билет до Лондона, Аня отправилась по магазинам, развеять скуку и убить время, которое у нее оставалось до вылета, в квартире сидеть не хотелось, тем более что сегодня, они должны с Маркусом быть на презентации книги, а она еще даже платье не купила.

Мысль о том, что на вечере будет присутствовать та журналистка, подогревала дух соперничества и желание доказать, что эта блондинка и в подметки ей не годится, впрочем, ей это и доказывать не нужно. Аня с удивлением вдруг осознала, что ее самооценка стала выше, раньше бы она волновалась, а сейчас чувствовала какое-то предвкушение и азарт. Она хотела блистать на этом вечере и, увидев роскошное платье из новой коллекции Dolce & Gabbana, поняла, что это ей удастся на славу. Примерив на себя шедевр итальянских маэстро, Аня с довольной улыбкой осматривала себя в зеркале, представляя реакцию мужа. Черное платье подчеркивало все изгибы ее тела, а кружевной лиф не оставлял простор воображению. Аня решила, что не будет надевать белье, двойное кружево немного прикрывало соски, но если приглядеться, то можно было увидеть и их, что очень устраивало женщину, собирающуюся быть сегодня звездой вечера. От тоненького, шелкового пояса шла бархатная юбка со шлейфом, плавно расходящаяся к низу. Аня, как никогда, была довольна своей покупкой, а потому покинула магазин в приподнятом настроении. Пару раз ей попадались папарацци, но она уже привыкла не обращать на них никакого внимания, словно это назойливые мухи. Сейчас ее волновало молчание Маркуса. Она так и не дождалась звонка экономки, поэтому позвонила домой сама.

— Кэтрин, здравствуй. — поздоровалась Аня, услышав голос экономки.

— О, миссис Беркет, доброе утро.

— Ты забыла о моей просьбе? — недовольно спросила она по дороге в ювелирный магазин. Экономка молчала, Аня же раздраженно бросила, — Кэтрин?

— Я не забыла, миссис Беркет, просто мистер Беркет еще не появлялся дома. — отчеканила женщина. Аня же замедлила шаг, пытаясь переварить полученную информацию.

— Ну, а вы что, не звонили никуда? Может быть, что-то случилось… — обрушилась Аня на экономку. В груди зародилось волнение и страх, что что-то произошло, но они тут же, были заглушены холодным ответом Кэтрин.

— Мистер Беркет оставил поздно вечером сообщение на автоответчике, чтобы его не ждали.

Аня не знала, что сказать, что-то оборвалось в груди, а сердце заколотилось, как сумасшедшее.