– Кхм, – робко подала голос Икора и кивнула в сторону столовой. – А ведь уже обед. Вардар к обеду обещал вернуться.

Выходит, не права-таки я. Зыркнула на мужа, виновато улыбнулась и очень попыталась исправиться.

– Сюрприз! – радостно воскликнула и незаметно махнула рукой, уменьшив термита до его природного размера. Он, правда, негодовал, что ему – художнику – нужно закончить работу. Но, по правде говоря, по сравнению с гневом мужа, недовольство термита не казалось бедой. А горящие глаза Вардара – вот это да!

– Ты сошла с ума! – вдруг заявил он таким тоном, что только действительно сумасшедший стал бы оспаривать. А я такой не была, потому промолчала. – Как ты могла поставить под угрозу безопасность всего форта? Хранилищ, от которых зависит наша судьба, и свою собственную жизнь?

На последнем он повысил голос. Что самое обидное, даже Икора решила за меня вступиться.

– Вардар, да ты только посмотри, сколько всего полезного мы сегодня произвели для фор…

– Молчать! – рявкнул он на ведьму.

Та от неожиданности отскочила и едва не перевернула котелок – вовремя его придержала, но обожглась и зашипела от боли. Хорошо, что у нас так много паутины. Ее же не только в качестве сверхпрочной веревки и рыболовных сетей можно использовать, а еще как лечебный бинт. Икора об этом мне сама сказала, потому быстро удалилась, прихватив с собой ножик, чтобы отрезать кусочек. И Вардару в спину скорчила рожицу. Как я ее понимала!

– Слушай, ну чего ты нервничаешь? – попыталась успокоить мужа. – У меня все под контролем.

– Под контролем? – прошипел он и ткнул пальцем в один из ульев. Оказалось, что пчел страх как достали эти медведи. Полосатые едва услышали, что у местной ведьмы зелье вредительское имеется, сразу согласились наполнить шесть бочек меда. Естественно, дела пошли быстрее, когда я их увеличила. – Я могу себе представить, какого размера было жало у такой пчелы.

Вардар указал на свой меч и пытливо на меня уставился. Даже стыдно почему-то стало, и я потупила взгляд.

– Больше.

– А паук? – требовательно спросил муж и осмотрелся. – Как он форт не развалил?

– Он на крышу колодца вылез, – призналась я. – Заодно дыру в ней залатал. И вообще, очень даже приятный тип оказался. Не асоциальный.

– Боги, Алира! – обреченно простонал Вардар, закрыл глаза рукой и сел. Сел и не заметил, что лавка новая – термит выгрыз. И даже столик из огрызков получился. А на нем деревянный поднос с узором и три стакана с порчевым зельем Икоры – для пленных стынет. – Ты впустила в форт малоумных гигантов. Кто знает, что бы взбрело им в головы?

– Но я разговариваю с ними! – заверила я. – Понимаю каждое слово и знаю, как договориться. Теперь у нас предостаточно дерева для мебели. Посмотри на эту паутину – прочнее лебедки в твоей шахте!

Я закружила возле Вардара, пытаясь показать ему все сегодняшние дары. И хотя он наблюдал за мной с явным неодобрением, казалось, буянить больше не будет. Икора тоже это поняла, потому начала медленно подкрадываться к своему зелью.

– А вот это, милый мой, настоящий шелк! – я любовно погладила мягкий кокон, оставленный бабочкой шелкопрядом. Эти прекрасные создания вообще ничего взамен не просили. Только пожаловались, что с потомством у них туго. Ну а мне же не составило труда быстренько вырастить пару яиц. Ну… пару десятков. Может, сотен. Не суть. Шелковую фабрику рядом с мебельной наладим. – Самое главное что? – спросила я. – Мне же платья теперь покупать не нужно! Мне Тильда – наша прачка – пошьет все семь штук. А Икора красители сварит, и все разных цветов!

Вардар точно не мог не оценить. Я все ждала хоть полуулыбку, хоть капельку радости в глазах, но он смотрел на меня драконом молча и тяжело сопя.

– И где все? – спросил он.

– Улетели-уползли уже.

– Маги! – уточнил муж.

– А, так обед! Мед дегустируют.

– А страж?

– Он вообще умничка! – заверила я. – И даже попытался меня остановить.

Вардару этого оказалось мало, и он послал мне взгляд исподлобья – пришлось признаться.

– Ну, я попросила свою подвальную помощницу его развлечь на время.

– Паучиха? – грозно предположил Вард.

– Нет, ну что у меня, фантазии нет? Сороконожка.